Поручик Митенька Ржевский (СИ)

— Там в партере между рядами чья-то совесть завалялась. Не вы потеряли? — раздался над ухом насмешливый голос. Я вздрогнул и повернулся в сторону говорившего. Князь собственной персоной стоял передо мной совершенно невозмутимо и весьма бестактно меня разглядывал. Его переполох присутствующих в зале лиц явно волновал не особо. А может, уже привык.

Я промычал что-то невразумительное, а князь уже властно прихватил меня за локоть, пробуксировал пару десятков метров и втолкнул в богато украшенную алым бархатом и позолотой ложу. Я огляделся в поисках других фанатов классической музыки, но мы оказались тут абсолютно одни. Вероятно, князь мог себе позволить слушать оперу в одиночестве. Как все-таки за несколько сот лет изменились понты.

— Я тебя искал, друг мой, — князь опустился в кресло и сделал приглашающий жест, призывая занять место рядом с ним. Я потоптался и нацелился на совсем другой стул — с тем прицелом, чтобы между мной и князем оказался небольшой столик, на котором в ведерке со льдом уже охлаждалось шампанское. Но пока тупил, князь весьма невежливо дернул меня за руку, и я опустился пятой точкой прямо рядом с ним.

— Шампанского? — спокойно предложил князь, словно не замечая моего замешательства. Я покосился на бутылку, чье горлышко было обернуто белоснежной льняной салфеткой, и помотал головой. Не-е-е… пить Митеньке нельзя ни в коем случае. Ща понесется душа в разнос, потом не соберешь. Народу в опере скопилось много, и абсолютно неизвестно, кому на сей раз меня потянет после шампанского свой детородный орган показать. Хорошо хоть в ложе мы с князем были вне зоны слышимости. Князь пожал плечами на мой отказ и продолжил. — После того как твой денщик забрал тебя домой, я не получил от тебя ни единой весточки. Я разыскивал тебя, но безуспешно… Куда ты пропал?

Я подумал, что простому конюху Кузьме только что повышенному до звания денщика сейчас здорово бы польстило, и тут же похолодел. Неизвестно, как именно разыскивал меня Назумовский, но стоит ему сунуться в гусарский полк и станет понятно, что никакого поручика Ржевского в природе не существует. Однако в этот момент князь весьма недвусмысленно положил руку повыше моего локтя. Надо полагать, его мысли уже сместились в другую сторону. С одной стороны, это было хорошо, а с другой, пришла пора спасать свою ориентацию. Я аккуратно отцепил руку князя от своего плеча, учтиво склонил голову и принялся подбирать слова, изъясняясь так витиевато, что любой светский щеголь обзавидовался бы. Чистый Онегин, мать его за ногу. Кстати, про Онегина…

— Рад лицезреть вас, князь. Право, не ожидал вас тут увидеть. Что до меня, то мой дядя… — я в последний момент проглотил «самых честных правил» и продолжил вольное переложение «Евгения Онегина»: — Не на шутку занемог. Он уважать себя заставил и… боже мой, такая скука, с больным сидеть и день и ночь… ему подушки поправлять…

Дальше я смешался под внимательным взглядом князя и замолчал. Тем более, что из «Онегина» я помнил только, там кто-то кому-то писал, а потом стрелялись на дуэли.

— Мы снова на «вы»? — легкая тень недовольства пробежала по лицу князя, очевидно ожидавшего более теплый прием. После того как я вернул его шаловливую руку на базу, он выглядел весьма уязвленным. Получается, не привык, чтобы ему отказывали. Да и откат на прежние позиции его слегка отрезвил. — Вижу, наш брудершафт ты не помнишь, как, видимо, и многое другое из той ночи. А жаль. Мне вот есть что вспомнить. Особенного после того, что вы наговорили…

— Еще бы я помнил, о чем мы говорили, — пробурчал я, покрываясь холодным потом. Говорить в пьяном угаре я мог о чем угодно: о космических кораблях, спутниках, телевидении, мобильных телефонах и ядерном оружии. Хотя… я же был пьян. Все, что я выдал, можно смело назвать бредом пьяного человека.

— Что вы там пели, кстати… — не отставал князь и медленно процитировал: — «Идет охота на волков…». Вы это сами написали?

— Нет, — отмер я. — Один поэт… Он уже умер.

А точнее, еще не родился, добавил про себя. Хотя не факт, что родится в этой реальности. Князь, слава богу, отвлекся от опасных воспоминаний.

— Так что привело вас в оперу, поручик? Не в обиду будет сказано, но вы не производите впечатление любителя слушать долгие арии.

Ну конечно, подумал я про себя. Такого, как Ржевский, в оперу могли привести разве что бабы. Не музыкой же, право слово, наслаждаться. Я подбоченился:

— Не смог пропустить такое событие. Мадемуазель Алмазова гений чистой красоты… Нежнейший ангел.