Забудь меня, если сможешь (СИ)

— Если бы не быстрая реакция Евы… — с легкой насмешкой произносит Боб, с интересом поглядывая в мою сторону. — С каких это пор ты нападаешь на людей?

— Она просто перенервничала, — тут же отзывается Рон, не давая мне ни единого шанса на ответ.

Мужчина с лысиной продолжает отстраненно улыбаться, пристально разглядывая меня с ног до головы подозрительным взглядом. Пару секунд он задумчиво почесывает седую трехдневную щетину, бросая взгляд карих глаз на мой серебряный браслет.

— Что вы забыли здесь? — спрашивает он, наконец, отводя от меня взгляд. — Случилось что?

— У Иззи температура, — отстраненно сообщает Рон и, поднимая оружие с пола, упаковывает его в кобуру. — Мы искали жаропонижающее.

— Какие версии, сынок? — с интересом задает вопрос Боб, лениво оглядывая помещение. — Ты же знаешь, в наше время любой симптом воспринимается как никогда остро…

— Думаю, это просто зубы, — предполагает Рон, застегивая молнию камуфляжного рюкзака. — Она капризничает из-за них уже неделю.

Мужчина в возрасте плотно поджимает губы, расплываясь в легкой улыбке в ответ на слова парня. Через пару мгновений он едва заметно кивает в сторону двери и несколько мужчин в черных банданах и косухах без лишних вопросов молниеносно покидают помещение, оставаясь ждать своего главаря на улице.

Глядя на их непроницаемые лица, отстраненный взгляд и стремление беспрекословно выполнять приказы главного — в моей голове зреет вопрос: а точно ли они инфицированные?

— Как же быстро летит время… — со вздохом сожаления произносит Боб. — А ведь скоро малышке Иззи стукнет год. Кстати, с каких это пор вы ходите на вылазки с Евой? Я думал, вы и вдвоем неплохо справляетесь…

— Меня зовут…

— Ева решила понабраться опыта в рукопашном бою, — тут же перебивает меня Рон, метая в мою сторону напряженные взгляды. — Никто не знает, сколько пройдет времени, прежде чем все это закончится.

— И получается у нее весьма неплохо, — подмечает мужчина в косухе, кивая словам парня. — Ты молодец, Ева, никогда не поздно чему-то научиться, особенно женщине. И ты чертовски права, корпорация выпустила новый проект буквально на днях. Вчера в нашем секторе мы отыскали пропавшего сына Бреда. И самое странное знаете что? У него были чертовски стеклянные глаза и ноль эмоций, как у робота. Эти лабораторные ублюдки сделали с ним что-то, из-за чего он не помнит даже собственного отца, не говоря уже о всех нас.

— И где он сейчас? — с опаской задает вопрос Сэм, вопросительно изгибая бровь. Его руки напряженно поправляют черную лямку от рюкзака.

— Там, где и должен быть любой лабораторный выродок, — спокойно сообщает Боб. — В земле с пулей в башке.

Рон и Сэм едва заметно обмениваются хмурыми взглядами, но затем натягивают все те же непроницаемые лица.

— Да ладно, парни, что с вашими лицами? — смеется Боб, оглядывая ребят. — Где ваше бодрое настроение?

— Там же, где и твои волосы, — лениво ухмыляется Рон, застегивая рюкзак. — В прошлой жизни.

По всему помещению раздается раскатистый смех Боба, мужчина некоторое время продолжает широко улыбаться, поглаживая лысину, а Сэм подавляет глухой смешок в ответ на слова друга.

— Вот такими вы мне нравитесь больше. Ладно, ребятки, нам пора, — мужчина вскидывает руку в прощальном жесте. — Имейте в виду, мы отыскали супермаркет с приличным запасом нетронутой еды в этом районе. И держитесь подальше от этой чертовой корпорации зла, никто не знает, что от них ожидать завтра…

Некоторое время мы наблюдаем, как очередная банда противников оздоровления с косухами и черными банданами на голове, не спеша покидает улицу. Взгляд Рона напряженно скользит по моему лицу, желваки на его челюсти нервно играют, а я продолжаю глядеть на него непроницаемым взглядом.

— Чертовы бейсболки, мы опять забыли про них… — бубнит он, громко выдыхая воздух.

Я искренне не понимаю, о каких бейсболках идет речь, но мой вопрос о них сейчас не сыграет никакой роли. Поэтому я набираю воздух в легкие и раскрываю губы, чтобы задать вопрос, который на данный момент интересует меня больше всего.

— Почему ты не сказал ему, что я…

— Заткнись, — процеживает он сквозь зубы, проходя мимо меня на улицу. Его плечо на долю секунды грубо задевает мою руку, отчего приходится сохранять равновесие, чтобы не свалиться на месте.

— Только попробуй проговориться кому-то еще, — тут же шипит Сэм, выходя вслед за другом. — Пристрелю и глазом не моргну.

Я выхожу из аптеки или того, что от нее осталось, вслед за участниками группы, едва поспевая за широкими мужскими шагами.

Очевидно, по какой-то причине они не хотят, чтобы другие мародеры знали о том, что у них в группе есть человек, побывавший «в лапах» корпорации «Нью Сентори». Вот только почему? Неужели среди повстанцев репутация у корпорации настолько низка, что им противен любой представитель оздоровления? Даже тот, который в прошлом был в их рядах?

Вопрос, на который я намерена ответить в ближайшие дни.

— Это был чей-то отец? — я разрушаю тишину, обходя гигантскую дверь от внедорожника, перекрывающую половину дороги. Разбитая об осколки стекла, раненая щека продолжает неприятно ныть и пощипывать.

Но мой вопрос вновь встречается с угрюмым, напряженным молчанием со стороны парней. Когда-нибудь они обязательно будут отвечать на каждый мой вопрос. Я буду тщательно работать над этим. Ведь, в конце концов, я намерена доказать, что корпорация никому не желает зла и у нее лишь одна единственная цель — оздоровление оставшихся инфицированных людей для полного устранения вируса Клио.