Страшно близко. Как перестать притворяться и решиться на настоящую близость

Я бы соврал, если бы сказал, что наши выходные в горах дались мне легко. Я привык жить в Вашингтоне, где после свидания мог вернуться в свою квартиру, посидеть в одних трусах и посмотреть телевизор. В Эшвилле мы с Бетси никогда не расставались. Больше всего меня беспокоило неловкое молчание. Бетси говорит, что у нее нет с этим никаких проблем, но у меня есть. Когда в разговоре возникает тишина, я чувствую, что обязан ее заполнить. Понимаете, это моя работа. Я старался напоминать себе, что у нас с Бетси есть будущее только в том случае, если я научусь доверять ее молчанию, научусь верить, что она выходит за меня не ради развлечения, а ради любви – той неспешной, скучной любви, которая случается, когда люди молча вместе едят хлопья на завтрак или читают газеты.

Один из минусов писательского ремесла – у вас есть куча времени, чтобы обдумать свою жизнь. Мне нравится, как об этом писал Виктор Франкл: «Нам не свойственно слишком много размышлять о себе, поэтому мы уделяем внимание более важным делам». Но что делать, когда важное дело – это мемуары? Вы только и делаете, что сидите и думаете о себе слишком много.

В Эшвилле у меня был единственный полезный способ отвлечься от написания книги – плавать в озере. Каждый день я плавал, позволяя воде отвлекать меня от мыслей. И вот что я понял, пока плавал в озере.

Факт первый: чтобы добиться близости, придется покинуть зону комфорта.

Однажды в полдень на причале случилось то, что очень помогло мне разобраться с собой. С причала открывался захватывающий вид на горы: вода собиралась в огромной чаше из деревьев и скал, которые обнимали озеро с другой стороны. Поблизости не было ни одного дома, а сильнейшее эхо, отражавшееся от скал, сбивало с толку мою собаку Люси. Почти каждое утро она лаяла в пустоту, разговаривая сама с собой. Это озеро было достаточно глубоким, около восьми метров в центре, и лес отражался в его поверхности – казалось, по воде можно пройти, как по поверхности картины.

Вечер, когда уехала Бетси, был теплым, и мне захотелось искупаться. Но когда я подошел к причалу, то почувствовал страх. Я хотел прыгнуть и одновременно не хотел. Я чувствовал это и раньше, когда мы с Бетси плавали в день ее приезда, но тогда я не обратил на это внимания. Я просто прыгнул с причала, чтобы произвести на нее впечатление. Но на этот раз я прислушался к своим чувствам. Это напомнило мне о страхе, который я испытываю каждый год, когда приезжаю в гости к Бобу. Перед его домом есть утес примерно в восемь метров, и каждый раз, приезжая туда, я заставляю себя спрыгнуть с него в воду. Я никогда не хочу этого делать, но чувствую, что должен. Это мое ежегодное испытание.

Прыгать с утеса – это одно. Но я испытывал такой же страх перед прыжком с края причала, и это сбивало меня с толку. Причал был примерно в метре от поверхности озера. И вода была не очень холодной. Накануне я плавал целый час. Так почему же я не хотел прыгать? Почему у меня были те же чувства, что и на краю утеса, который был в десять раз выше?