Жил-был один писатель… Воспоминания друзей об Эдуарде Успенском

Теперь, насчёт нелюбви к детям. У Эдика – две приёмные больные девочки. Вот это любовь к детям или нет? В чём эта любовь выражается? Надо ласкать, тетешкаться, бегать с ними? В 90-е годы, когда всем жилось тяжело, Эдик получал в издательстве большие деньги в авоське. Он делил их на две части, и ту, что больше, относил в детский дом. То, что он говорил, что не любит детей, – скорее всего, эпатаж.

– Главное обвинение связано с семейным насилием.

– Я был знаком с первой его женой Римулей. Мы общались в 1960-1970-е, когда они жили на Филевском парке. Потом Эдик купил большую квартиру на улице Усиевича с кабинетом. Там жили Римуля, Таня и он. Насколько мне известно, он оставил эту квартиру Римуле. А потом построил дом.

Насчёт его измен. Ну, изменял, наверное. Я этого не знаю. Но не только он. Я Татьяну не понимаю. Каким бы отец ни был, так поступать нельзя. Это что-то вроде Павлика Морозова. У меня это не укладывается в голове.

– Но трудно же судить о том, что чувствует человек, если он действительно подвергался насилию.

– Понимаю, но я впервые об этом услышал. Я не смотрел те разборки, которые происходили на телевидении. Меня это мало интересовало. Но и от других людей не слышал, чтобы когда-либо поднимался вопрос домашнего насилия. Это что-то новое. Ни разу во время предыдущих битв и до смерти Эдика, и после смерти, эта проблема не вставала. Только сейчас она возникла.

– Сейчас такое время – время сокровенных признаний.

– Это да! С харассментом достали всех. Бред какой-то! Динозавриха отказала динозавру – вот они и вымерли. Я не понимаю этого.