Социальное общение и демократия. Ассоциации и гражданское общество в транснациональной перспективе, 1750-1914
- Автор: Хоффманн Штефан-Людвиг
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-0873-3
- Переводчик: Денис Анатольевич Сдвижков
- Жанр: Общественные науки, социология
Электронная книга - «Социальное общение и демократия. Ассоциации и гражданское общество в транснациональной перспективе, 1750-1914». Краткое содержание книги:
Подобное подчеркивание идеи нравственного совершенствования, упражнения в добродетели и образования не является спецификой масонских лож, это общая черта европейского Просвещения, которая стала движущей силой бума социального общения с середины XVIII века. Просветители, враги конфликтов и вражды, энтузиасты гармонии и легкости, ждали от sociabilité (французский термин появился лишь в начале столетия) синтеза своего и чужого, разума и чувства, нравственности и экономики, причем не подвергая фундаментальному сомнению политический строй[42]. Так, английский просветитель Уильям Хаттон писал: «Человек безусловно создан для общества: сообщение одного с другим, как трение двух блоков мрамора друг с другом, уменьшает грубые неровности поведения и сглаживает манеры». «Образование, культура и просвещение» и для Мозеса Мендельсона представляли собой лишь «модификации общественного обхождения, результат старания и усилий людей улучшить их общественное состояние»[43]. Особенно шотландские просветители – такие, как Адам Смит, которого жадно читали в Европе, – полагали, что в мире, который все больше кажется искусственным, эгоистичным и раздробленным, социальное общение представляет собой один – если не единственный – из ключей к политической добродетели и тем самым к лучшему обществу. «А хранитель нравственности – общество, а не некий нравственный законодатель. После Смита большинство практикующих шотландских идеалистов принимало тот факт, что нравственность проистекает из врожденного чувства, а не из абстрактной логики или рассудка, и – это еще важнее – что и публичная, и частная добродетель основывается на общении низового уровня, кажущемся тривиальным»[44]. Притяжение социального общения для политической мысли европейских просветителей объясняется также их убеждением, что следующее лишь рассудку определение природы человека односторонне. Просвещение несло с собой собственную самокритику.
К «страсти объединяться» (rage de s’associer) присоединилось другое популярное словечко эпохи: «страсть чтения» (Lesesucht). Культура объединений и культура социального общения составляли историческую пару близнецов. В публичных пространствах «социальное общение» встречало самое себя[45]. Потребность в образовании и обсуждении, выходящих за пределы собственного горизонта, вела к образованию кружков и кабинетов чтения. И они также появились впервые в Англии в начале XVIII века, а с середины столетия быстро распространились и в континентальной Европе, особенно во Франции и немецких землях, параллельно с захватывавшими дух темпами прироста книжной продукции. Английский путешественник описывал в 1788 году такие места, в которых можно было читать книги, необязательно их покупая: «Распространенное в торговых городах Франции заведение, которое пользуется особенным успехом в Нанте – chambre de lecture, кабинет чтения, который можно сравнить с нашим книжным клубом (book club). Он из трех зал: в первом можно читать, в следующем разговаривать, а в третьем располагается библиотека. Зимой они отапливаются большими печами, везде свечи»[46]. Границы между кабинетами чтения и литературными обществами (sociétés littéraires), число которых с середины XVIII века стремительно росло, были прозрачными. В работе немецких обществ чтения в центре также были общественное обхождение и общение. Первое немецкое общество чтения датируется 1760 годом, в последующие тридцать лет число вновь основанных обществ быстро увеличивается: по оценкам, в эту эпоху возникло более чем полтысячи подобных организаций[47]. Как и в ложах, в них объединялись образованные элиты дворянства, чиновников, адвокатов, врачей, профессоров и духовенства. В эпоху, когда к читающей публике принадлежало в лучшем случае не более четверти населения, подобная социальная эксклюзивность вряд ли может удивлять. В больших купеческих городах, таких как Гамбург, Франкфурт или Лейпциг, в обществах чтения состоит также много торговцев и предпринимателей. Как и ложи, они умножались прежде всего на протестантском Севере и в центре Германии, ключевом регионе немецкого Просвещения.
42
Gordon D. Citizens without Sovereignity. Equality and Sociability in French Thought, 1670–1789. Princeton, 1994. P. 6; Oz-Salzburger F. New Approaches towards the History of the Enlightenment // Tel Aviver Jahrbuch für deutsche Geschichte. Jg. 24. 2000. S. 171–182, 181; также подчеркивая амбивалентность такого гармоничного общественного идеала: Saint-Amand P. The Laws of Hostility. Politics, Violence, and the Enlightenment. Minneapolis, 1996.
43
Цит. по: Borsay P. Urban Renaissance. P. 267; и Riedel M. Gesellschaft, bürgerliche // Geschichtliche Grundbegriffe. Bd. 2. 1975. S. 719–863, 751.
44
Dwyer J. The Imperative of Sociability. Moral Culture in the Late Scottish Enlightenment // British Journal for Eighteenth-Century Studies. Vol. 13. 1990. S. 169–184, 171; в общем: Idem. (Ed.), Sociability and Society in Eighteenth-Century Scotland. Edinburgh, 1993; Rothschild E. Economic Sentiments. Adam Smith, Condorcet, and the Enlightenment. Cambridge (Mass.), 2001.
45
Hölscher L. Die Öffentlichkeit begegnet sich selbst. Zur Struktur öffentlichen Redens im 18. Jahrhundert zwischen Diskurs– und Sozialgeschichte // Jäger H. – W. (Hrsg.), Öffentlichkeit im 18. Jahrhundert. Göttingen, 1997. S. 11–31.
46
Chartier R. Der Lesezirkel // Haupt H. – G. (Hrsg.), Orte des Alltags. München, 1994. S. 185–192, 189; Chartier R., Roche D. Les Pratiques urbaines de l’imprimé // Chartier R., Martine H. – J. (Ed.), L’Histoire de l’edition française. Bd. 2. Paris, 1984. P. 402–429; в общем: Chartier R. Lecture et lecteurs dans la France d’Ancien Régime. Paris, 1987.
47
Stützel-Prüsener M. Die deutschen Lesegesellschaften im Zeitalter der Aufklärung // Dann O. (Hrsg.), Lesegesellschaften und bürgerliche Emanzipation. Ein europäischer Vergleich. München, 1981. S. 71–86; а также недавние локальные исследования Торстена Лизеганга: Liesegang T. Lesegesellschaften in Baden. Ein Beitrag zum Strukturwandel der literarischen Öffentlichkeit. Berlin, 2000; Tilgner H. Lesegesellschaften an Mosel und Mittelrhein im Zeitalter des Aufgeklärten Absolutismus. Ein Beitrag zur Geschichte der Aufklärung im Kurfürstentum Trier. Stuttgart, 2001.