От мира сего [Роман, повести, рассказы]

Ему была с малых лет присуща практическая сметка, которой он не изменил ни разу.

Так, например, он гордился, что, в отличие от многих других родителей, не баловал своего сына — и тот вырос на диво послушным, уважающим отца мальчиком. Он умел ограничить в расходах свою жену, и она никогда не пыталась спорить с ним, не просила давать ей побольше денег на хозяйство.

— Когда надо будет, я сам прибавлю, — сказал он однажды и в самом деле, спустя два или три года посчитал возможным выдавать денег на хозяйство на полсотни в месяц больше.

Он сам решал, когда следует обновить гардероб жены, сшить шубу, купить плащ, демисезонное пальто, сделать выходное платье.

Когда он защитил кандидатскую, он справил себе новый костюм и подарил жене бархат на платье.

— Этот год для меня праздничный, — сказал он жене. — Я теперь кандидат и потому хочу, чтобы у тебя тоже был праздник. Сшей себе нарядное платье…

А сыну подарил велосипед.

Однако жена неохотно носила бархатную обнову. Вареников то и дело предостерегал:

— Смотри не посади пятна! Носи бережно! Помни, бархат нельзя чистить!

И она предпочитала надеть какое-нибудь старое, заслуженное платье, о котором можно было не думать каждую минуту, чтобы не испачкать и не залоснить его.

А сын, он тогда учился в седьмом классе, после очередного напоминания отца: «Езди осторожней! Не давай никому ездить на твоем велосипеде! Я тебе другого велосипеда покупать не собираюсь!» — сказал:

— Если хочешь знать, папочка, мне чего-то расхотелось ездить на велосипеде…

Отец не стал допытываться, почему расхотелось.

— Как хочешь, — ответил невозмутимо, на этом разговор кончился. И велосипед надолго повис в коридоре, на особом крюке.

Кроме дачи Вареников любил свой автомобиль. У него это была уже третья по счету машина. На второй год его женитьбы тесть купил ему старый «Москвич», верой и правдой прослуживший около двенадцати лет. После смерти родителей жены он сменил машину, ухитрился не без выгоды продать старый «Москвич», купил новый, потом, спустя несколько лет, и «жигуль» первой модели, предварительно, опять же с выгодой для себя, продав свой «Москвич».

Он стоял в очереди на новую машину, теперь он мечтал о «жигуле» третьей модели: красиво, нарядно и экономично, берет не так уж много бензина.

И еще одна особенность была у Вареникова: он не пропускал почти ничего, что валялось на дороге. Когда он ехал на работу, или на дачу, или с дачи, он часто останавливался дорогой, подбирал то кирпич, то кусок фанеры, то доску, то рулон руберойда, видимо упавший с чьего-то грузовика, и приторачивал к крыше своего «жигуля». Для этой цели у него в багажнике хранились веревки, несколько метров толстого каната, тоже, кажется, некогда случайно найденного где-то в лесу. Соседи втайне называли его «куркуль» и «скопидомок», даже если он и знал об этом, то нисколько не обижался.