Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Еврейский суверенитет и автономия

В настоящее время связь между национальным суверенитетом и территорией, заключенной внутри конкретных границ, считается практически само собой разумеющейся. С середины XIX века национально-освободительные движения во всем мире сосредоточились исключительно на задаче вырвать из-под имперского контроля политический суверенитет для определенной территории. Однако, присматриваясь к этническому разнообразию западных губерний Российской империи и восточных регионов Австро-Венгерской империи, мы видим, что напряженные национальные проблемы того времени вовсе не всегда сводились к территориальному вопросу. До Первой мировой войны в городах и местечках этой части Европы жили друг подле друга различные по языку и религии группы людей, и ни одна из них не составляла большинства. Как в России, так и в Австро-Венгрии основные споры касались гарантий прав национальных меньшинств. Хотя в отличие от поляков, финнов, украинцев или балтийских народов евреи не могли добиваться в России территориальной автономии, они претендовали на право пользоваться родным языком, давать образование детям по своему усмотрению, создавать собственные университеты и в целом управлять своими делами.

Более того, автономизм предлагал решение сложной исторической проблемы еврейского суверенитета в диаспоре. Существует немало подробных исследований проблемы суверенитета на протяжении долгой истории еврейского народа[16]. Чтобы оценить глубину и масштабы этой проблемы, достаточно взглянуть хотя бы на современную художественную литературу. Например, в 2007 году в США сделался бестселлером роман, действие которого происходит в альтернативной истории: миллионы евреев обрели убежище и некую форму самоуправления на Аляске[17]. Автор романа, Майкл Шейбон, описывает, как администрация Франклина Рузвельта, не желая принимать массовую еврейскую иммиграцию и все же сочувствуя беженцам, учреждает автономный еврейский округ в Ситке (предпосылкой для сюжета послужил реальный проект министра внутренних дел Гарольда Икеса: в 1938 году Икес предлагал освоить Аляску силами еврейских беженцев). В романе Ситка становится новым домом для нескольких миллионов евреев. Коммерческий успех вымысла Шейбона свидетельствует о том, что мечта об альтернативных вариантах еврейской истории и возможностях автономии и поныне пленяет воображение[18]. В трудах по новейшей истории евреи часто предстают как народ и обладающий субъектностью, и одновременно лишенный ее: евреи сумели сформировать национальное движение и вернуть себе суверенитет на исторической родине, вдали от основных мест своего расселения, но в то же время не смогли спасти миллионы соплеменников от геноцида. Судьба евреев постоянно возвращает нас к вопросу о суверенитете и автономии. Для Шейбона, как и для первых сионистов, сторонников территориального суверенитета, очевидно, что главное условие суверенитета — скопление достаточных масс на отдельной территории. В 1930-х годах даже советское правительство ненадолго увлеклось подобной идеей и учредило Еврейскую автономную область на Дальнем Востоке со столицей в Биробиджане, поскольку евреи, с точки зрения советской идеологии, не могли стать настоящим народом, не имея своей земли[19]. Сами евреи далеко не всегда отождествляли автономию, самоуправление или суверенитет с наличием собственной территории, хотя во многих городах Восточной Европы они составляли существенную часть и даже большинство населения.