Древний мир. Полная история

Хотя она и считалась дочерью во плоти царствующего бога, она, казалось, была предназначена для ведения обычной жизни египетской принцессы. Но быстро умерли оба ее брата и сестра, и она стала наследницей двойной короны Верхнего и Нижнего Египта, приобретя привычку принимать участие в больших религиозных церемониях и официальных поездках. Она была еще совсем девочкой, когда ее отец Тутмос I присоединился к своим предшественникам в Долине Царей.

Что делать, если не воспроизводить то, чему следовала и ее собственная мать, дабы сохранить династию у власти? Она вышла замуж за своего сводного брата, родившегося от союза ее отца с одной из любовниц. Он стал Тутмосом II после ритуальной церемонии, на которой его новое имя было записано на священных насекомых скарабеях, а народу было объявлено, что у него появился новый фараон. Соответственно, Хатшепсут стала «Великой супругой фараона». Как и ее мать, она не имела наследников мужского пола, но имела одну или две дочери. Что касается ее мужа, человека очень слабого здоровья, то у него даже не было времени проявить свои способности (или отсутствие таковых) – он умер, когда ему было всего 13 лет.

Политическая ситуация вновь стала очень щекотливой, какой она была и после смерти предыдущего монарха. Нет сына, чтобы наследовать трон, в то время как фараон, считаемый потомком бога Хоруса, обязательно должен был быть мужского пола. Еще раз пришлось прибегать к процессу «фальшивой» коронации: Хатшепсут быстро организовала брак своей старшей дочери Нефруры с ее сводным братом, незаконнорожденным сыном болезненного Тутмоса II, которого он, как в свое время и его отец, заимел от одной из своих любовниц. Он стал – в четыре года – новым правителем под именем Тутмоса III.

Надо было его заменить во власти, управлять за него в течение долгих лет. Естественно, вдова умершего фараона, а именно Хатшепсут, стала вести дела Верхнего и Нижнего Египта. Отмечая эту новость, глава города Фивы использовал слова, называющие чудом магический ореол, окружавший любого властителя Египта: «Славное божественное семя, вышедшее из него самого, носовой канат для провинций Юга и швартовый столб для провинций Севера, великолепная кормовая веревка для стран Севера и Юга – такова наша Госпожа». И он настоял на ее абсолютной власти: «Страна будет жить, склоняя голову перед нею, совершенным божественным произведением, происходящим прямо от Бога».

Хатшепсут еще до смерти своего мужа показала себя исключительной личностью, обладающей живым вкусом к архитектуре. Так, например, она побудила Тутмоса II соорудить храмы во славу многочисленных богов, населявших египетский пантеон. В Эсне, в Карнаке, в Нубии, в Кумехе. А также заупокойные храмы в Долине Царей: храм Тутмоса II, который еще не был закончен, когда тот навсегда оставил берега священной реки. И храм будущей женщины-фараона к западу от Фив, в удаленном месте, тайном, неприкосновенном, как она думала. На скале, на некоем подобии плато, господствующем над Нилом (могла ли она себе представить, что тридцатью пятью веками позже сюда будут ходить толпы туристов, восхищающихся красотами Дейр эль-Бахари?). Впрочем, благодаря этому огромному заупокойному храму, богато украшенному скульптурами и фресками, изображающими наиболее знаменательные события ее царствования, мы и можем проникнуть чуть глубже в жизнь прекрасной Хатшепсут.

Навязала ли она себя в качестве фараона сразу же после псевдокоронации ребенка Тутмоса III? Или же подождала несколько лет? Как бы там ни было, очень быстро она предстала со всеми с атрибутами высшей власти: мужская набедренная повязка, короны Верхнего и Нижнего Египта, своеобразная каска «хеперех»; не говоря о титуле «Могучего Быка», ритуально присуждаемом всем фараонам. Положение обязывало взять в твердые руки нетвердую власть. Если бы она оставила ее ребенку, в отношении которого и речи не могло идти о том, чтобы он правил, группировка паразитирующих и соперничающих друг с другом советников непременно заняла бы ее место.