Политическая полиция и либеральное движение в Российской империи: власть игры, игра властью. 1880-1905 [litres]
- Автор: Ульянова Любовь Владимировна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-156-7
- Жанр: История
Электронная книга - «Политическая полиция и либеральное движение в Российской империи: власть игры, игра властью. 1880-1905 [litres]». Краткое содержание книги:
Д.Н. Шипов был крайне далек от идеи законодательного народного представительства, не говоря уже о всеобщем избирательном праве. Шиповцы демонстрировали доверие к верховной власти и отрицательно относились к конституции. Рассматривая введение выборных учреждений в качестве главного вопроса современности, они полагали, что их основой должно стать самоуправление, в первую очередь земское, а представительство, с точки зрения неославянофилов, – это не то же самое, что парламент. Соответственно, земству как залогу будущего народного представительства присваивался особый статус91.
В ходе революции 1905–1907 гг. идейный раскол либералов был закреплен окончательно. Бывшие деятели Союза освобождения и левое крыло Союза земцев-конституционалистов стали базой Конституционно-демократической партии, оставшиеся земцы-конституционалисты – ядром «Союза 17 октября», а бывшие шиповцы – основоположниками ряда мелких партий (Партия правового порядка, Партия мирного обновления и др.).
В историографии с советских времен ведется дискуссия о том, как классифицировать вышеназванные составляющие либерализма. Н.М. Пирумова писала только о земском либерализме, распадающемся на умеренный (шиповский) и левый варианты92. Е.Д. Черменский считал Д.Н. Шипова славянофилом, а не либералом93. При этом он не дифференцировал либеральные организации, считая Союз освобождения «только этапом в развитии земско-либерального движения»94. К.Ф. Шацилло выделяет правых (шиповцы-неославянофилы), умеренных (земцы-конституционалисты) и левых (освобожденцы или демократическая интеллигенция) либералов95. В.В. Шелохаев говорит о четырех группах: шиповцах, земцах-конституционалистах, освобожденцах и либеральной интеллигенции96. По мнению Пирумовой, «конституционализм… вообще не может быть отождествлен с либерализмом»97. Однако В.В. Ведерников, В.А. Китаев, А.В. Луночкин полагают, что конституция являлась важным требованием одного из течений либерального движения98. Применительно к 1860–1880-м гг. они выделяют умеренных либералов (Б.Н. Чичерин, К.Д. Кавелин, А.Д. Градовский), либералов-конституционалистов (В.А. Гольцев, редакция «Вестника Европы») и леволиберальное крыло земского движения (во главе с И.И. Петрункевичем)99. Это во многом воспроизводит позицию Шацилло, только в отношении более раннего периода. В одной из статей 2000-х гг. В.В. Шелохаев отнес Петрункевича, Ф.И. Родичева, Шипова к одной группе земских либералов, отделив их от более «левой» либеральной интеллигенции и нивелировав тем самым различия между Петрункевичем и Шиповым, которые подчеркивались всей предшествующей историографией100.
В целом в литературе все-таки доминирует представление о трех вариантах либерального движения, и шиповцы – даже если и называть их неославянофилами – тоже являлись его частью.
Следующий важный проблемный узел возвращает к тезису, озвученному в самом начале введения, а именно – политическая полиция и «либералы» были участниками общего диалога о путях развития страны. Слово «диалог» подразумевает, очевидным образом, равномерное представление двух его сторон, однако в данной работе анализируется делопроизводственная переписка политического сыска, т.е. источниковая база исследования отражает только одну сторону диалога, да и то – заочную и тайную (другая сторона – «либералы» – об этой позиции попросту не знала).
И всё же почему можно говорить именно о диалоге? Во-первых, потому? что позиция одной из сторон диалога – а именно «либералов» – достаточно широко представлена в литературе о либерализме, которая, в свою очередь, опирается на воспоминания самих участников общественного движения. Более того, давно введены в научный оборот их представления не только о российской власти в целом, но и непосредственно о системе политического сыска, и парадоксальным образом эти представления, основанные на личных впечатлениях и ставшие следствием либо личных контактов (до 1917 г.), либо поспешной и некритичной выборки из документов после Февраля 1917 г., рассматриваются традиционно в разделе дореволюционной историографии политической полиции, хотя по большому счету – это источники. Речь идет о статьях В.А. Гольцева, И.П. Белоконского, Б.Б. Глинского101, более наукообразны работы К.К. Арсеньева, В.М. Гессена, Н.А. Гредескула, М.К. Лемке102, но и они представляют собой всё же публицистические произведения. Удивительно отнесение к научной историографии публицистики журнала «Былое»103, который, в частности, публиковал разоблачения бывшего сотрудника Варшавского охранного отделения М.Е. Бакая, перешедшего после Первой русской революции на сторону революционеров104. К работам этого же рода стоит отнести книгу бывшего директора Департамента полиции А.А. Лопухина105.
91
Об этом см.: Белоконский И.П. Земское движение. М., 1914. С. 278–280; Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом. М., 1918; Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля // Архив русской революции. М., 1993. Т. 21–22. С. 451; и др.
92
Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. С. 24.
93
Черменский Е.Д. Буржуазия и царизм в первой русской революции. С. 20.
94
Там же. С. 10, 27–32.
95
Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции.
96
См., например: Шелохаев В.В. Кадеты – главная партия либеральной буржуазии. С. 43–48.
97
Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. С. 69. Также см.: Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции. С. 12.
98
Ведерников В.В., Китаев В.А., Луночкин А.В. Конституционный вопрос в русской либеральной публицистике 60–80-х гг. XIX в. М., 1997.
99
Там же. С. 12–34.
100
Шелохаев В.В. Дискуссионные проблемы истории русского либерализма. С. 12.
101
Гольцев В.А. Первый арест. Знакомство с Зубатовым // Русская мысль. 1906. № 11; Белоконский И.П. Гороховое пальто // Минувшие годы. 1908. Сент.; Глинский Б.Б. Отдельные эпизоды агентурной деятельности Департамента полиции в 80-е гг. // Исторический вестник. 1912. № 2. Т. 127. Эти работы оказали влияние, например, на позицию Д.И. Шинджикашвили и В.Р. Лейкиной-Свирской (Шинджикашвили Д.И. Сыскная полиция царской России. С. 33; Лейкина-Свирская В.Р. Интеллигенция в России во второй половине XIX в. С. 46).
102
Арсеньев К.К. Законодательство о печати. СПб., 1903; Лемке М.К. Очерки по истории русской цензуры и журналистики. СПб., 1904; Львов-Рогачевский В. Печать и цензура. М, 1906; Гессен В.М. Исключительное положение. СПб., 1908; За кулисами охранного отделения. Берлин, 1910; Гредескул Н.А. Террор и охрана. СПб., 1912.
103
См., например, мой историографический обзор в диссертации, опиравшийся на традиционный историографический взгляд: Ульянова Л.В. Политическая полиция и либеральное движение. С. 5.
104
Из записок М.Е. Бакая // Былое. 1909. № 9–10; Из воспоминаний М.Е. Бакая. Еще о провокации и провокаторах // Былое. 1909. № 11–12; и др.
105
Лопухин А.А. Настоящее и будущее российской полиции. М., 1907. О «либерализме» А.А. Лопухина см. ниже: 3-й параграф 1-й главы.