Электронная книга - «Претендент». Краткое содержание книги:
Он узнал её по тому, как взлетела вверх тонкая рука, заправляя за ухо выбившуюся прядь.
«Цветочек» оказался его девчонкой из бара.
Ник громко выругался.
— Святое дерьмо!
Девушка от неожиданности даже подпрыгнула. Всё в том же тонком лунном луче он увидел, как дёрнулась вверх её грудь с острым тёмным соском.
— Что случилось?
— Ты точно уверена, что я тот, кто тебе нужен? — Он просто обязан был спросить об этом ещё раз.
— Ты передумал?
— Нет, но…
— Вот и я не передумала. Ты как предпочитаешь — сверху или снизу?
— Я предпочитаю, чтобы ты, наконец, заткнулась и позволила о себе позаботиться.
— Позаботиться обо мне? Звучит очень и очень странно. Ты точно не маньяк?
— Ты сама ко мне пришла, цветочек, помнишь? Так что ложись, для начала, в постель, а там что-нибудь придумаем.
Они «придумывали» всю ночь. Ник вырубился лишь под утро, сразу после последнего раза, в котором «цветочек» выжал из него последние соки одним из самых головокружительных минетов в его жизни.
Он проснулся от её ёрзания. Не хотел выпускать из постели. «Цветочек» что-то плёл про туалет, и Ник, будто почувствовав неладное, запретил девушке брать свою одежду. Она послушно влезла в его футболку и всё равно сбежала.
Сбежала. Оставив ему своё бельё и лёгкий цветочный запах на коже, преследовавший Николаса ещё очень долго.
Так долго, что он почти почувствовал его, хотя сейчас между ними было около четырнадцати футов и одна целующаяся парочка.
Глава 5
Чикаго. Наши дни
Европейское кино — особый вид искусства. Надо быть настоящим ценителем, чтобы получать удовольствие от просмотра сцены на экране и чтения субтитров.
Элис была. Французское, итальянское, шведское — она любила Европу, любила европейский образ жизни, не такой стремительный, как американский, любила и европейскую культуру. Она отдавала себе отчёт, что почти в ней не разбирается, и всякий раз, когда видела, слышала или смотрела на что-то, что её впечатляло, давала себе обещание что, по крайней мере, прочитает об этом в википедии.
Как обычно, за всеми дневными заботами на чтение времени не оставалось. В кино, по крайней мере, сюжет разжевывали и почти что клали в рот, и «Код да Винчи» с Томом Хэнском смотрится гораздо сочнее книги Дэна Брауна.
Самым любимым фильмом у Элис вот уже долгое время оставался «Шоколад». Книгу Джоанн Харрис, по которой он был поставлен, она прочла несколько раз.
Элис завидовала свободе героини — в поступках, в словах, в эмоциях, но «транквилити» — спокойствие и порядок, так ненавистный Виенн, стал для неё образом жизни и, более того, — своеобразным протестом против страстей, ежедневно кипящих в доме её родителей.
Непокорный северный ветер гнал героиню Жюльетт Бинош прочь от обыденности, обещая новые города, новые встречи, новых друзей и новые отношения, и для неё счастьем стала остановка в этом беге.
По сути, счастье Элис состояло в той самой ненавистной Виенн обыденности, и всё же, она не могла не думать о том, что многое упускает, когда мимо неё со скоростью звука мчался поезд под названием «свадьба Мэтта и Мэри».
Их любовь была словно вирус, воздушно-капельным путём заражавшим всё вокруг. Одно сплошное большое счастье, и быть его частью — одномоментно, сейчасно — казалось высшим проявлением благости. Но стоило выйти из круга света, хотя бы в тот же туалет, как реальность наваливалась на плечи тяжёлым ношенным пуховиком.
У неё так не будет. Предпосылок нет.
Элис смотрела на себя в зеркало богато украшенной уборной престижнейшего загородного клуба, закрытого для посетителей на время свадебного банкета, и едва себя видела. Очень хотелось вернуться на празднование, и в то же время каждая минута, проведённая рядом со счастливыми женихом и невестой, ровнялась одной минуте самокопания и сожаления наедине с собой.
Всеми силами души Элис убеждала себя, что это не зависть, но это была именно она. Ей хотелось хоть на одну минуту оказаться на месте Мэри и почувствовать себя центром мира для одного единственного человека.
Поправка: человека, который сам является центром её вселенной.
Поправка: ему должно быть гораздо больше пяти.
— Мама, я пописал.
— Молодец. Вымой руки.
— Ага. Ба сказала, нас всех скоро уведут спать. Я не хочу спать с девчонками. Хочу с тобой.
— Напомню тебе этот разговор лет через пятнадцать.
— Чего?
— Не «чего», а «что». Помнишь, о чём мы договаривались? Это день Мэри, и мы все должны в первую очередь думать о ней.