Плот или байдарка

Маша молчала, она переводила дух, чтоб не поставить старого козла, бывшего когда-то очень даже неплохим в постели кобелем, на место и в такую позу, в которой у нее рожали даже те, у кого таз был уже, чем у Лейсян. И она посмотрела на него взглядом, вдруг из зеленого переделавшимся в черный, акулий. Был у ее глаз такой странный эффект, он передался сыновьям. В минуты гнева глаза меняли цвет. Это было страшное явление, Маша и сама чувствовала, что может убить в этот момент.

– Свою клинику открою, – проговорила сквозь алые губы и плотно сжатые белые зубы Мария Карловна, озвучив страшный сон Валерия Аркадьевича.

– А если с тобой что-то случится, – пошел на попятную бывший любовник, – ты там еще застрянешь или не дай Бог сломаешь себе что-то, – он и в самом деле волновался за нее и за работу, которая стояла за ней и держалась на ней. – Ты городская до мозга костей, что ты будешь делать в лесу? Или посреди реки? Кто тебя вообще на это надоумил?! Николай не такой, он не мог. Молодого козла себе завела?

– Не твоего ума дело! – по-свойски, уже незло бросила Мария Карловна и бесцеремонно вышла из кабинета, чтоб не самой забирать бумагу, а обязать секретаршу принести. А вообще она почувствовала, что давно выросла из подчиненной этого старого козла. И действительно, можно сменить обстановку. Свою клинику открыть или уйти в чужую, да на место посерьезнее, чем ведущий врач, но рвать отсюда когти.

– После того, как ребята выздоровеют, уйду, – сама себе определила цель Мария Карловна. Это единственное, чего она хотела сейчас. На второй план отпадали работа, привязанности, обещания… Большую часть жизни она потратила на обещания другим, а не своим.