Малиновый рассвет

Гордей спустился и потянулся за майкой, лежащей на полу, как вдруг его взгляд зацепился за какой-то предмет, спрятанный под кроватью. Просунув руку в пыльную щель между кроватью и полом, Гордей вытащил раскрытый перочинный ножик.

«Наверное, потерялся», – подумал он и, обтерев нож от пыли, переложил на тумбу, на самом виду, чтоб Валерий или Анна Петровна заметили находку.

На улице зяблики заливались трелями, прихотливо выводя «росчерки» в конце песни, будто подписывались под письмом, а у калитки Анна Петровна о чём-то говорила с дядей Колей, который после вчерашней попойки выглядел помятым и держался обеими руками за верхушки забора.

– Слыш, чего говорю, а, городской? – крикнул Коля, заметив Гордея.

– Что вы говорите? – насторожился Гордей, подходя ближе.

– А то, – дядя Коля переступил с ноги на ногу и покачнулся, – что права моя Тонька была, ничего ты нам хорошего не привёз из города своего. Не надо было тебе возвращаться! Как уехал, так и сгинул бы!

Коля замахнулся на Гордея кулаком, и забор опасно покачнулся. Анна Петровна возмущённо закричала:

– Колька, Колька, повалишь! Чего на мальчишку взъелся, старый, а?

Ком снова встал поперёк горла Гордея, совсем как утром. Даже будто бы запахло болотной стоялой водой. Пусть дядя Коля был пьян, а всё равно в глазах его горела такая лютая злость, что становилось ясно: он и правда ненавидит Гордея, хоть вчера и делал вид, что всё хорошо.

– Сашку погубил, проклятый! Она же из-за него, из-за сволочи, повесилась, девочка наша! А теперь ещё Светку Лещицыну, да ему всё мало, кровососу! Парень тот теперь в речке лежит! А этот ходит, как ни в чём не бывало…

Ноги Гордея словно приросли к садовой дорожке, налились такой тяжестью, будто их набили колотым кирпичом. Он смотрел прямо на дядю Колю, который выглядывал из-за Анны Петровниного плеча. Этот человек пугал его, но больше пугало услышанное.

– Что за парень лежит в речке?

Из множества вопросов Гордей почему-то выбрал именно этот.

Анна Петровна стала толкать Колю в грудь, просунув руку через металлические прутья калитки.

– Иди, старый! Проспись! Хватит людей пугать! Всё Тоньке скажу, как ты пьяный пришёл и до мальчика докапываться стал! Иди, говорю.

Она кое-как вытолкала соседа подальше от своего забора и повернулась к Гордею.

– А ты его не слушай. Ну если слушаешь, то внимания не обращай и близко к сердцу не бери. Он не со зла, просто дурак, когда выпьет.

– Что за парень в речке? – повторил Гордей, но почему-то ему показалось, что он уже знает ответ.

Анна Петровна пожевала губы и неохотно ответила:

– Наш участковый утонул ночью. Нашли с утра у берега, лицом вниз. Колька рассказал, когда ты ещё не вышел.

Комок в горле разросся до такого размера, что мешал говорить. Сглотнув, Гордей выдавил:

– Просто утонул?

Анна Петровна пожала плечами и поправила сползающую цветастую шаль.

– Кто ж его знает. Пойдём послушаем.