Мастер-оружейник

Пасс – я ощущаю, как по моим пальцам бежит что-то неосязаемое и тягучее. Моя загадочная сила как всегда явилась по моей воле, хотя я, каждый раз призывая её, так до конца и не понимаю, что это и как у меня вообще получается. Строй атакующих будто сметает волной. Воины в доспехах, как игрушки от пинка, взлетают на пару метров вверх, и кто-то шлёпается на землю, а после такого падения не каждый сможет встать на ноги, а уж тем более сражаться, а кто-то с криком улетает в глубину зарослей. Резкое движение ладонью, будто отгоняю муху, и ещё троица солдат, не попавших под первый удар, кубарем откатывается в сторону. Взмах другой рукой, и не успевшие ничего сообразить жрецы тоже валятся на землю, кто оглушённый, а кто просто сбитый с ног.

Всё закончено. Пара жестов и никакой магии. Они просто не знали, с кем столкнулись.

Из-за моей спины с рыком вылетел Сол и рванулся на ещё шевелящихся врагов, кромсая и разрывая их на части. С другой стороны, рыча ничуть не хуже него, Элен, не обращая внимания на висящую плетью руку, в которую угодило одно из световых копий, тоже выходит вперёд. Не слыша мои слова и окрики, она парой жестов заставляет свои верёвки вздёрнуть нескольких упавших вверх, а затем с такой силой впечатывает их в окружающие деревья, что, судя по неестественно мотнувшимся конечностям пострадавших, уже точно решало вопрос об их выживании. Вдвоём они, продолжая меня игнорировать, быстро и беспощадно расправились со всеми сражавшимися с нами. И если от Сола я в принципе ожидал и не такого, ему по роду это было положено, то вот скромной художницей Элен я был откровенно удивлён.

Путешествуя по мирам, волей-неволей насмотришься на всякое. В том числе на такие вещи, которые не очень хочется вспоминать или присутствовать при них. Но пытаться навязать всем и каждому свою мораль или кидаться исправлять всё, что покажется тебе несправедливым или неправильным, заведомо гиблое дело и никогда ни к чему не приведёт. Наверное, меня можно назвать чёрствым, но, пройдя не один десяток или даже сотню миров, привыкаешь и понимаешь, что каждый из них живёт по своим правилам и в каждом своя, очень часто абсолютно другая, чем у тебя, мораль.

Вот и сейчас, поняв, что мои друзья меня не слушают, я просто решил не вмешиваться. Тем более что за сгоревшей стеной из веток наметилось какое-то движение. Высокая по сравнению с местными, хотя такая же худощавая и с чешуйчатым лицом женщина. Вся её одежда была словно бы составлена из живой листвы и ветвей, постоянно шевелившихся и двигавшихся. В руке она держала посох, сделанный из мешанины переплетённых ветвей, плотно сросшихся друг с другом и ярко-голубым камнем в навершии. Вокруг неё, постоянно кружился небольшой вихрь маленьких листьев, а ярко-зелёные глаза смотрели на нас внимательно и придирчиво.