Разговор за рюмкой чая. Любить непросто. Просто – не любить
- Автор: Столыпин Валерий
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Разговор за рюмкой чая. Любить непросто. Просто – не любить». Краткое содержание книги:
– Мамочка, ну зачем ты так? Можно подумать, у меня сердца нет. Папочка человек современный, идёт в ногу со временем. Мы же не во времена инквизиции живём.
– Вот именно. На костре тебя поджаривать никто не будет, а косточки мыть начнут, пока не посинеешь. Сама с отцом разговаривай, сама исповедуйся. Меня уволь, иначе он меня просто закопает. Живьём.
– Я уже не девочка, мне…
– Конечно, конечно… девочки не беременеют, они в куклы играют. Понарошку. Ты, похоже, наигралась, решила на практике испытать. ну и как, понравилось? У-у-у, как я зла, как меня колбасит! Самой нос подтирать нужно, а она, трекс -пекс-секс. Взрослая, самостоятельная… за что мне такое! Убила, наповал… у-нич-то-жила, скотиняка! С пелёнок да сразу в кровать к старику. Мамочки родные! А он-то, а он… Геннадий Вениаминович, любовник сорока с чем-то дряхлых лет. Нарисовался – не сотрёшь. Знаешь, как таких субчиков называют, нет? А я скажу – педофил, развратник. За такое… за такие дела сажать нужно.
– Я люблю его, мамочка.
– Кого, Генку? Да он же… он на одном горшке с твоим отцом рядышком сидел, потом за одной партой десять лет. Он больше чем вдвое старше тебя, на двадцать шесть лет, на целую вечность! Представь себе, что твоя мать от столетнего деда понесла. Тьфу-тьфу, придёт же такое в голову. У него седина на висках, лоб в морщинах и… и яйца скукоженные.
– Это не имеет значения. Он меня любит. Тебе просто завидно, что не тебя. Сама говорила – тыщу раз жалела, что папку, а не его выбрала. Я же помню…
– Ну и дура, что помнишь. Не твоего зелёного ума это дело. Я, это я, а ты… тебе, соплюхе, два года ещё в институте учиться. Чем ты думала, дурында, когда… я же… да разве такой доли тебе желала…
– Папа тоже старше тебя. И родила ты тоже в моём возрасте, даже раньше.
– Да, родила! По любви, между прочим… и не жалею… Не жалела, до сих пор по крайней мере! Папа на пять лет старше… всего, не на четверть века. Ве-ка… понимаешь, ве-ка, столетия. Между ним и тобой эпоха… можно сказать, ледниковый период. Он в сравнении с тобой не-ан-дер-талец, пятикантроп, ископаемая древность. Артефакт, вот он кто. И негодяй. Девочку, ребёнка, можно сказать, соблазнил, осквернил целомудренность, украл детство.
Мария Львовна демонстративно достала из навесного шкафа сердечные капли. Мимические мышцы на её лице танцевали что-то нервное. Казалось, она вот-вот задохнётся.
– Мама, детство давно закончилось, ты не заметила?
– Заметила – не заметила! Всё равно подлец, как ни крути. Ну и что этот папахен недоделанный, женишок предпенсионного возраста, Геннадий Вениаминович, что б ему пусто было, чего говорит-то, о чём думает? Аркадий рога ему точно поотшибает. И поделом ловеласу пучеглазому…
– Он ещё не знает. Я и сама… я не думала… считала, что задержка… ошибалась.
– Не думала она! Нужно было думать. У этого срамника… понятное дело – гормон-то играет, часики тикают… Обрюхатил, гадёныш, кровиночку. Как совести хватило на дитё взлезть. Он же тебя из родильного дома встречал, крестником напросился, пеленал, на плечах носил, сопельки вытирал. Знала бы такое… на порог бы не пустила. Вот отец-то узнает… что бу-у-дет! Зашибёт гадёныша, как пить дать зашибёт… и в тюрьму из-за него сядет. Останусь вдовой. И ты тоже. Вот тогда запоём. Надо же… Викуся с животиком, диво дивное.
– Ма-а-а, не паникуй. Я совершеннолетняя, сама могу решения принимать. Вон, Пугачиха…
– Ненормальная она, эпатирует, придуряется. И ты туда же?Да-а! Сама, значит, всё решаешь! Воспитывать сама будешь, кормить сама. На что, я тебя спрашиваю, на кие шиши? Думаешь, Генка твой раскошелится? Держи карман шире. Он человек не-се-мейный, легкомысленный. До сорока шести лет дожил – не женился и на старости лет не решится. Комплекс холостяка у Генки. Жиголо он… со стажем, шаляй валяй, Казанова недоделанный. Слышала о таком мужском пороке? Боятся такие козлы семейных уз, как чёрт ладана боятся. Горе мне, горе! Глазоньки бы мои тебя не видели!
– Для мужчины это возраст зрелости. Он же меня на руках носит.
– Лучше бы его пронесло, охальника. Или ноги отнялись. Непорядочно это, недостойно мужчины, порочно, низко, гадко. Это же надо так неразумному чаду голову вскружить, что оно под старика, под извращенца полоумного легло, непорочность свою ни за понюшку табака подарила.