Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918

25 августа (7 сентября) 10-е заседание Собора «было посвящено рассмотрению предложения соборного Совета об образовании различных отделов и комиссий по вопросам церковного строительства. Образовали двадцать отделов»[58].

28 августа (10 сентября) на 11-м заседании Собора «заслушаны были списки записавшихся в отделы. Такая формальность нужна, так как после этого отделы считаются утвержденными, и Собор, наконец, может приступить к работе». Архиепископ Арсений «записался в четыре отдела „о высшем церковном управлении“, „об отношении Церкви к государству“, „в издательский комитет“ и „о Духовных академиях“»[59].

30 и 31 августа (12 и 13 сентября), утром и вечером, происходили закрытые соборные заседания (12 и 13-е), посвященные выступлению генерала Л. Г. Корнилова. «В это время Собор, как церковное учреждение, потерял свой облик и имел характер Думы, как ни прискорбно это. Первое заседание по этому вопросу, утром 30-го августа, происходило под моим председательством, так как митрополит Тихон служил в храме Спасителя[60]. Я открыл его такою краткою речью: „Настоящее экстренное заседание вызвано чрезвычайными обстоятельствами, какие переживает ныне наша родина. Совершилось то, чего всего более нужно было опасаться, — то, от чего все более нужно было охранять тыл и фронт. Надвинулась на нее междоусобица, которая может иметь роковые последствия для нашей родины… Одно несомненно: кто бы ни вышел победителем в этой брани, Россия останется побежденною, а плодами этой победы воспользуется третий… Наш Собор не политическое учреждение. Тут не должно быть никакого разделения на политические партии. Мы все принадлежим к одной так сказать партии Христа. Но любить родину — это не значит принадлежать к какой-либо партии. Любовь к родине — это общая наша священная обязанность. Родина наша переживает ныне страшные моменты. О том, как помочь ей, желательно выслушать мнение Собора“»[61]. Заседания были закрытыми, и в Деяниях Собора отражены только два протокола, которые не дают полной картины происходившего на них, поэтому так ценны записи в дневнике архиепископа Арсения. Из протокола известно только, что Собор совершил «молебствие о Господу Богу о умиротворении родины»[62] и послал телеграмму Временному правительству с призывом «во имя Божие и Христовой любви к ближним победителей щадить жизнь побежденных, ибо никакой кровавой мести не должно быть в настоящей тяжкой междоусобице»[63].