Дипломатия и разведка. «Афганское досье», 1939–1945 гг.

17 ноября 1939 г. Ф. Шуленбург в ходе встречи с В. М. Молотовым вновь инициировал постановку вопроса о «транзите» Амануллы и его людей в Афганистан через советскую территорию. Однако афганская тема не получила своего развития, ибо немецкий посол затруднился ответить на прямой вопрос наркома СССР, в чем конкретно должно выразиться содействие советских властей Аманулле[43]. Спустя ровно месяц, 17 декабря 1939 г., Ф. Шуленбург проинформировал о наличии у германской стороны планов государственного переворота в Афганистане. Более того, в Москву для ведения переговоров с В. М. Молотовым по афганскому вопросу прибыл П. Клейст — сотрудник Внешнеполитического бюро НСДАП, возглавляемого И. Риббентропом.

Архивы внешней политики СССР по данному вопросу все еще остаются закрытыми. В многотомном собрании документов внешней политики СССР за 1940/41 гг. лишь в примечании к ХХШ тому архивных материалов дается краткая информация на этот счет. Скупые строки, набранные петитом, подтверждают, что в декабре 1939 г. в Москве находился П. Клейст — специальный представитель И. Риббентропа, уполномоченный обсуждать разрабатывавшиеся планы германской стороны по изменению режима в Афганистане[44]/ Эта встреча П. Клейста с советским наркомом была первой и последней. Тот факт, что состоялась лишь одна встреча В. М. Молотова с представителем И. Риббентропа, явно свидетельствовал о том, что эти переговоры не увенчались успехом. В феврале 1940 г. П. Клейст в ходе своего визита в Москву вновь обратился в НКИД СССР за содействием в получении новой аудиенции у В. М. Молотова, но ему было отказано. Афганская тема в нацистском варианте никак не могла устроить советских руководителей и была закрыта. 28 декабря 1939 г. резидент советской внешней разведки в Берлине А. Кобулов также получил приказ из Москвы прекратить все контакты с амануллистами в Европе.

По данным советской разведки нацистское руководство не стремилось напрямую установить контакт с Амануллой-ханом. Берлин считал вполне достаточным поддерживать неформальные отношения с афганским эмиром в изгнании через его бывшего министра иностранных дел Гулям Сиддик-хана, находившегося в контакте с немецкими спецслужбами. Для немцев в их многоходовой комбинации на афганской шахматной доске Аманулла-хан представлял собой номинальную политическую фигуру. Нацисты в первую очередь стремились в пропагандистском плане «раскрутить» образ Амануллы-хана как афганского лидера, победившего англичан в ходе третьей англо-афганской войны в начале XX в. Это было особенно важно для Берлина в условиях растущего противоборства Германии и Англии на фронтах Второй мировой войны. Таким образом, курьезным выглядит тот факт, что разработка германскими спецслужбами плана по свержению династии Надиров в Афганистане первоначально проходила без какого-либо участия этого бывшего афганского лидера, хотя его именем и нарекли этот проект абвера. Роль Амануллы по сути дела была сведена лишь к пропагандистскому обеспечению замысла нацистов.