Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории
- Автор: Штраус Барри
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Олимп-Бизнес
- ISBN: 978-5-9693-0455-0
- Переводчик: Наталья Фаликова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории». Краткое содержание книги:
Чем были вызваны трагические события мартовских ид? Убийцы Цезаря хотели подарить Риму демократию, а диктатор надеялся передать полномочия своей семье, особенно Октавиану — будущему императору Августу. Но после расправы всё пошло не по плану — и совсем не так, как сообщал Шекспир.
Обо всем, чему может научить современного бизнесмена история частично удавшегося заговора и его последствий, — в книге замечательного американского историка Барри Штрауса.
В Риме не имелось политических партий, но всех политиков легко можно было поделить на две группы. Представители того слоя высшего класса, к которому принадлежал Брут, называли себя «лучшими людьми» — оптиматами (от лат. optimus — «наилучший»). Альтернативу оптиматам представляли популяры, или популисты (от лат. populus — «народ»). Обе эти группы возглавляли аристократы, которые боролись за голоса избирателей из простонародья; так, они зарабатывали популярность за счет того, что «продавливали» те или иные социальные пособия.
Оптиматы были сторонниками наследственного характера привилегий. Они считали, что совсем небольшая группа потомственных аристократов должна продолжать управлять империей с населением в 50 миллионов человек точно так же, как на протяжении веков управляла городом Римом. С этой точки зрения очень немногие люди имели соответствующие происхождение, воспитание, состояние и доблесть, необходимые для того, чтобы суметь сохранить величие и независимость государства. Оптиматы не хотели делиться своими привилегиями даже с италийской знатью или знатью из провинций, не говоря уже о более низких социальных классах.
В свою очередь популяры выступали за перемены. Они представляли интересы бедных, безземельных, запутавшихся в долгах аристократов, а также состоятельных, но незнатных людей, разбросанных по всей Италии, социальной группы, известной как «римские всадники», которые стремились войти в сенат.
Сенат был государственным органом и одновременно закрытым клубом для элиты. Членство в сенате было пожизненным, и сенаторы ревностно охраняли свои привилегии. В сущности, сенат по большей части заполняли представители всего нескольких семей: каждый из сенаторов когда-то исполнял в Риме одну из высших политических должностей, большинство из которых были годичными; иногда за этим следовала служба за пределами Италии, а затем до конца жизни — пребывание в сенате. Оптиматов среди сенаторов насчитывалось больше, чем популяров.
Цезарь не был оптиматом. Совсем даже наоборот — он был величайшим популистом Рима, собравшим новую и обширную коалицию, которая пришла к власти благодаря поддержке со стороны народа и решимости легионеров.
Римляне называли свою политическую систему res publica (с лат. — «общественное дело»). И в этом смысле оптиматов крайне беспокоил вопрос: останется ли Рим Республикой — с Цезарем во главе?
Если кто и говорил от лица Республики в 45 г., то это был Марк Туллий Цицерон. Говорил, впрочем, вполголоса: немногие решались публично выступать против диктатора. Бывший консул и лидер оптиматов поддерживал Помпея в гражданской войне в 49 г., но затем помирился с Цезарем. К своим шестидесяти годам великий оратор оставил политическую жизнь и полностью посвятил себя философии. С античного бюста на нас взирает энергичный мужчина с орлиным носом и массивным подбородком; впрочем, лицо его тронуто морщинами, голова облысела: мы видим приметы старости.
Цицерон не доверял диктатору. Он за глаза называл того царем и считал нелепостью оптимизм Брута в отношении Цезаря и оптиматов.
На вести от Брута о якобы республиканских намерениях диктатора Цицерон отвечал, что новоявленному желающему присоединиться к оптиматам придется ради этого повеситься — столь немногие из оптиматов выжили после резни в гражданскую войну. Брут был одним из них, а может быть, Цицерон считал его таковым, во всяком случае политик огорчил великого оратора: Цицерон посчитал, что Брут служит Цезарю из корыстных интересов[19].
Но одно дело выражать скепсис в отношении Цезаря, если находишься на расстоянии нескольких сотен миль от него. Совсем другое — говорить с ним лицом к лицу в одной комнате, как приходилось Бруту. Цицерон это хорошо понимал, а потому сыпал ругательствами только за спиной диктатора и всячески славословил его при всем честном народе. Цезарь и сам был одним из наиболее влиятельных римских ораторов, притом чрезвычайно харизматичным. Цицерон писал, что тот «говорит по-латыни едва ли не чище всех других ораторов», на что Цезарь вежливо отвечал, что считает Цицерона «первооткрывателем всех богатств красноречия, столь много послужившего во славу и величию римского народа». Он даже пошел еще дальше, сказав о Цицероне, что «настолько расширить границы римской образованности — дело куда более славное, чем расширить границы империи». Впрочем, о политических успехах Цицерона Цезарь едва ли выражался с такой же теплотой, но с этими успехами приходилось считаться.
19
Речь идет об очень темном месте в переписке Цицерона. Письмо написано настолько короткими разговорными фразами, что понять их смысл и связь трудно. К тому же одно из слов, которое, возможно, дает оценку поведения Брута, сильно испорчено, и существует несколько возможных восстановлений.