Капкан для Назгула

Неприятности появились из ниоткуда, словно кто-то невидимый решил вытрясти на Питер-Джона ящик Пандоры.

В первую очередь выяснилось, что в тот страшный день вместе с родителями на яхте был, помимо наемного капитана, и третий пассажир - однокашник отца, приглашенный Джоном и Мариной на уик-энд. Брат однокашника подал на возмещение ущерба, «материального и морального», после чего самый гуманный в мире новозеландский суд арестовал имущество и счета семьи Карров.

Судебная тяжба была лишь звеном в цепи ужасных событий. Жизни Карров и злополучная яхта были, конечно же, застрахованы, однако компания не признала случай страховым. Инспектор-детектив хорошо знал свое дело и оказался очень въедливым человеком. Его расследование установило, что судно затонуло в результате «некомпетентных действий рулевого», а гарантия на бортовой радар оказалась просрочена.

Мистер Смайли, конечно же, подал в суд на страховую компанию, но посоветовал согласиться с иском брата погибшего, “чтобы не потерять намного большие деньги”. В результате все движимое и недвижимое имущество семьи Карров было продано на аукционных торгах.

Лишившись в одночасье родителей и состояния, Питер-Джон оказался на обочине жизни. Чтобы получить сертификат рядового, по правилам школы, нужно было по-новой пройти восьмимесячный курс, а он стоил немалых денег. Конечно, он мог устроиться в какой-то военный колледж попроще по стипендии или в кредит, но пропасть, неожиданно разверзнувшаяся меж ним и элитным корпусом «коммандо», стала для юноши полным крахом надежд.

На военной карьере пришлось поставить крест. Завершив в Окленде все формальности, он зашел в первое же подвернувшееся рекрутинговое агентство и через три дня улетел на Кипр работать инструктором банджи-джампинг.

Кипр 2001 года оказался неожиданно “русским островом”. Туристы, бизнесмены, искатели приключений и преступники с бескрайних просторов “встающей с колен” России, мощными волнами десанта оккупировали тихие курортные города, наступая на пятки традиционно царящим здесь англичанам, давя финансами и численным перевесом.

Тут-то и оказалось, что знание русского полезно не только для несостоявшейся армейской карьеры. Полтора месяца Питер-Джон, сцепив зубы, подвешивал на банджи-джампинг визжащих, словно свиньи, похмельных новорусских баб, пока не разговорился в баре с веселым англичанином-толстяком.

Толстый Том (зови меня так, парень, все меня так зовут), как выяснилось, возглавлял офшорную страховую компанию и давно уже собирался нанять себе бодигарда.

Наблюдая за тем, как тихий и безопасный в девяностые кипрский рай на глазах превращается в Мекку для непросыхающих нуворишей и любителей по ночам хором орать «афецеры-афецеры-вашесерце-падпрецелам!», что бы это на самом деле ни означало, Том вполне резонно считал, что его охранник должен знать язык “вероятного противника”. Хорошо воспитанный новозеландец русского происхождения с военной подготовкой устраивал его более, чем вполне.