Сирия старая и новая
- Автор: Дружинина Aдa Андреевна
- Год: 1979
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Сирия старая и новая». Краткое содержание книги:
Алфавит и многочисленные угаритские надписи были опубликованы ассириологом Чарльзом Виролло в 1928 году. Трое ученых независимо друг от друга приступили к дешифровке незнакомого языка (Ганс Бауэр, Эдвар Дорм и Чарльз Виролло). Угаритские тексты многообразны по типу: административные и царские послания, школьные записи, эпические поэмы, гимны, мифы. В них бурлит настоящая жизнь. Древние литературные жанры проникли в мировую литературу через литературу Угарита. Таблички имеют исключительно важное значение в связи с их отношением к библейским текстам. Мифологические образы угаритцев близки мифологии других древних народов именно потому, что (по выражению В. Г. Белинского) «мифология была выражением жизни древних, и их боги были не аллегориями, не риторическими фигурами, а живыми понятиями в живых образах».
Центральная улица города поднимается вверх к стенам храма Баала. С этого холма открывается весь город, частично обнаженный раскопками, частично еще скрытый под слоем земли. А с противоположной стороны открывается типично сирийский сельский пейзаж: бесконечные сады цитрусовых, оливковые рощи, изредка пальмы. Вдали легкой линией очерчена цепь гор, защищающих прибрежный район. Сады существовали здесь с незапамятных времен. В глубокой древности здесь выращивали гранаты, оливки, виноград. Местные виноделы были непревзойденными мастерами, возможно передавшими свое искусство и грекам. С сельскохозяйственными работами был тесно связан культ богов и мистических празднеств. Храм, у стен которого мы стоим, был построен еще во II тысячелетии до н. э. Каменные, двухметровой ширины стены частично сохранились. Перед храмом открытый двор с алтарем. Найденные глиняные таблички рассказали о ярком и самобытном мире угаритских богов и богинь, которым присущи все страсти обычных людей: нежная любовь, бурная ненависть, радость, горе. Представление человека о мире отражено в поэтических и полных драматизма религиозных мифах. Осенью природа умирала и народ стекался к храму с погребальными песнями и плачем. Женщины рвали на себе одежды, выражая полное отчаяние. Весна знаменовала возвращение к жизни, и в ее честь устраивались веселые праздники.
Боги Угарита управляли миром и людскими судьбами. В храмах Дагона, Баала оракулы пророчествовали, толкуя волю богов. Жрецы составляли особую, высшую касту. Они не вступали в брак, посвящая свою жизнь богам.
На одном из найденных в Угарите камней изображена молодая женщина с обнаженной грудью и воздетыми руками. Это богиня плодородия и материнства Астарта. Культовые обряды в ее честь выполняли жрицы. Бронзовые статуэтки с их изображением сохранились до нашего времени.
Во время раскопок найдено изображение жреца в тунике, несущего на руках ребенка. Страшные легенды о детях, приносимых в жертву финикийцами, нашли дополнительное подтверждение. Историк Диодор Сиракузский (I век до н. э.) упоминает о бронзовых статуях, в руки которых помещали жертву, откуда она падала в горящий костер. Стоящие рядом родственники заботились о том, чтобы ребенок не кричал. Жертвы приносились богу Молоху. Французский писатель Густав Флобер, блестящий знаток культуры и истории Востока, в романе «Саламбо» талантливо воссоздал картину страшных жертвоприношений. Иногда приносились в жертву и взрослые, которых сжигали живыми. В 61 году до н. э. Цезарь запретил этот «варварский обычай».
Религиозные воззрения угаритцев включали в себя своеобразные представления о потустороннем мире и посмертной судьбе. Предполагалось, что человек имеет две души. Одна из них остается в мертвом теле, требует пищи, испытывает жажду. Археолог Клод Шеффер обнаружил в Угарите глиняные трубки, по которым жители города спускали в склепы воду и масло для мертвых. В склепах найдена также посуда, необходимая, как полагалось, для загробной жизни. Что касается другой души человека, то, в представлении угаритцев, она исчезала из тела в момент смерти. Похороны умершего сопровождались традиционными рыданиями, причитаниями. Женщины раздирали в кровь лицо, рвали на себе одежды. Барельеф на саркофаге царя Сидона воссоздает эти сцены.
Трупы мумифицировались, и им придавалась поза, в которой пребывает ребенок в лоне матери. Затем они помещались в специальные сосуды, верхняя часть которых доделывалась уже после этого. Как правило, угаритцы хоронили своих близких в специальных склепах под полом дома.
По каменным, хорошо отшлифованным плитам мы спускаемся вниз, в холодный полумрак склепа. Потолок имеет форму арки. Угарит был подвержен землетрясениям, и склепы строились с учетом этого. Наше внимание привлекли отверстия в виде маленьких окон. Сюда в течение нескольких дней после погребения родственники умершего ставили еду. На дне полурассыпавшихся от времени сосудов — остатки высохшей травы. Это, возможно, благовония. Здесь же нередко оставляли украшения, предметы быта. Крыша каждого склепа обычно покрывалась семью плитами (священное число).
Захоронения в Угарите не всегда носили традиционный характер. Очередная археологическая экспедиция, производившая раскопки так называемого Малого дворца и прилегающих к нему домов, обнаружила под плитой у стены одной из комнат скелет семнадцатилетней девушки. Скелет лежал в странной позе, совершенно нетрадиционной, рядом — никаких вещей, которые обычно сопровождали умершего в долгий путь. Экспертиза показала, что налицо криминальный случай, таинственное убийство, совершенное несколько тысячелетий назад и оставшееся нераскрытым.
В один из июньских дней мы вновь заехали в Угарит. Марево скрывало гору Касьюн, горячий воздух пахнул высохшей травой, нагретым камнем. Мы шли по знакомым узким уличкам древнего города, поднимаясь вверх, к храму. Наше внимание привлекла группа работавших на раскопках. Измерения на поверхности производил седовласый сириец — представитель Сирийского управления древностей. Раскопки производили двое мужчин и худенькая белокурая женщина. Тонкие руки быстро двигались, просеивая сквозь сито серый песок. Трое оказались французскими археологами, работавшими здесь каждый год в течение трех летних месяцев и печатавшими статьи о находках в научных журналах. Сами находки, как пояснил нам представитель управления древностей, теперь не исчезают в европейских музеях, а передаются в Дамаск. «Как идут дела сегодня? Успешно?» — спросили мы. «Да, — ответил он. — Представляете, сегодня, подняв слой земли вот над тем жилищем, обнаружили у очага слоновью кость. Маленькая находка говорит о контактах с народами разных континентов». Шла напряженная работа. Мы были не вправе мешать и вежливо попрощались.
Археологические работы в Угарите продолжаются. Впереди немало интереснейших открытий.
Волна бьет о прибрежные скалы и, подняв каскад брызг, откатывается назад. Перед глазами бескрайняя синева. Море обладает удивительным свойством. Можно смотреть на него бесконечно долго, и это никогда не надоедает. Вокруг типично сирийский пейзаж с оливковыми рощами, фруктовыми садами, зелеными возделанными полями. Недалеко от места, где мы сидим, находится Мина-ль-Бейда (Белая гавань) — один из древнейших финикийских портов. Средиземноморская волна разбивается здесь о белые известняковые скалы. На горизонте в осенний день, когда падает жара и влажность, а воздух становится прозрачным, ясно видна гора Кассаб. У ее подножия — зелень садов. Серо-желтая громада испещрена ниточками троп, ведущих на вершину, где до сих пор лежит толстый слой пепла, кости животных и стоят остатки жертвенников. Местные жители говорят, что давным-давно на вершине жили боги их предков. Мирный пейзаж наших дней, вероятно, не менялся с той далекой поры, когда эта северная часть сирийской земли была центром процветающего Угаритского царства. Под мирный шум волн древние поэты слагали здесь гимны и поэмы в честь своих богов и героев, искренне верили, что Кассаб — обиталище богов, благородных и жестоких, страшных и прекрасных, живущих страстями и болями земных людей. Именно здесь возникла великая литература, без которой сейчас невозможно рассматривать развитие современной цивилизации.