Электронная книга - «"Герои-любовники" (СИ)». Краткое содержание книги:
Минут десять Поттер как будто бесцельно водит его по тротуарам, выбирая проулок потемнее, а потом неожиданно берет за руку и аппарирует. Драко дергается и чуть не падает, вовремя ухватившись за поттеровское плечо.
– Предупреждать же надо! – злится он, а тот только отмахивается.
– Да ладно, впервой что ли? – он выходит из тупика, в котором они оказались, а Драко чертыхается, когда видит перед собой оживленный проспект. От яркого разноцветья витрин рябит в глазах. Поттер тянет его за собой, ловко продвигаясь в толпе. Они проходят уже с десяток баров и кафе, но ни одно из них Драко даже не заинтересовало. Наконец, Поттер сворачивает за угол, и они оказываются перед входом в небольшой ресторан. Узорная вывеска гласит «Лидия», и Драко удивленно приподнимает бровь – среднестатистическая забегаловка – это все, на что хватило Поттера? Тот же, видя его недовольство, только усмехается и кивает швейцару. На входе в зал Драко окутывает полутьма и медленные тягучие звуки саксофона, что еще больше добавляет удивления.
– Мистер Поттер, – подскочивший официант мягко улыбается и провожает их.
По дороге Драко рассматривает довольно дорогую обстановку, широкие кованые светильники на стенах и драпировку бархатных тканей. А заведение-то с претензиями, усмехается он про себя и усаживается за предоставленный столик в углу. В противоположной стороне находится высокая барная стойка и небольшая сцена, где играет пожилой музыкант. Мелодия переливается по залу глухими волнами, что тут же расслабляет и выносит из головы все его раздражение.
– Джазовый бар, Поттер? Это что-то оригинальное, – констатирует Драко и просматривает предложенное официантом меню.
– Не только. По средам и пятницам играют джаз, а в четверг и субботу – скрипка или рояль, – отвечает тот. – А еще здесь сносная кухня и отменное красное вино.
– Сейчас проверим, – Драко делает заказ и еще раз оглядывает зал. – Но обстановка вполне умиротворяющая.
– Я знал, что тебе понравится, – улыбается Поттер и разливает по бокалам подоспевшую бутылку.
– Ну? – Драко смотрит, как медленно переливается рубиновая жидкость.
– Что «ну»? – опешивает Поттер.
– Ты, кажется, благодарить меня собирался? Так давай, с выражением, – смеется Малфой.
– Угу, сейчас, – Поттер возводит глаза к потолку и несколько секунд прикидывает в уме «выражения». – Дорогой мистер Малфой…
Драко прыскает со смеху в кулак и тут же комментирует:
– Многообещающее начало.
– Не перебивайте, мистер Малфой, – притворно хмурится Поттер и продолжает улыбаться. – От всей души прошу принять мою искреннюю благодарность за помощь в спасении жизни ребенка…
– А сейчас ты встанешь на колени, и я ее приму, – опять перебивает Малфой.
– На колени я встаю только в одном случае, – Поттер моментально переходит из игривого настроения в обидчиво-ожесточенное.
– Это в каком же? – усмехается Драко, а про себя ругается на все лады. Дернуло же его за язык!
– Когда мою дома полы! – рявкает Поттер.
Ситуацию разряжает подоспевший с тарелками официант. Поттер начинает терзать свой бифштекс и не поднимает на Малфоя глаз, а тот с досады допивает вино одним глотком и пытается исправить положение.
– Мне всегда казалось, Поттер, что ты только прикидываешься дурачком. Это была шутка, – серьезно говорит он. Что делать со взбешенным Поттером он себе плохо представляет. Это уже не школа, когда можно было лезть в драку по поводу и без, а не сидеть тут, ужинать и благодарить.
– Да все я понял, Малфой, – вздыхает Поттер и откидывается на спинку стула. – Я же говорил, что четвертые сутки на ногах. Плохо себя контролирую. Как говорит Снейп, моя адекватность – это такое же мифическое явление, как и способность Невилла приготовить сносное зелье.
– И вот тут он совершенно прав, – улыбается Драко. Хвала Мерлину, Поттер достаточно отходчив. – Но, в любом случае, я тоже хотел тебя поблагодарить.
– Это за что? – опять не понимает тот.
– Уже забыл, как помог мне приготовить кое-что одной темной ночью?
– Ах, это, – усмехается Поттер. – И вовсе она не темная была.
– Для кого как. В общем-то, я и ужинать с тобой согласился именно по этому поводу, так что не обольщайся.
– Угу, а еще из-за перспективы увидеть меня на коленях, – Поттер заново наполняет бокалы.
– Мы, кажется, уже прояснили этот вопрос? – отнекивается Драко. Все-таки худой мир лучше войны.
Повисает недолгое молчание, Драко успевает расправиться с большей частью своего салата, а Поттер заводит разговор о каких-то общих министерских знакомых и последних квиддичных матчах. Малфой отвечает на вопросы, смеется над его шутками, в меру ехидничает и под конец ужина окончательно расслабляется. Музыка вполне приятная, вино действительно достойное, а собеседник… Впрочем, как оказывается, Поттер при желании может быть очень мил. Прощаясь на улице, Драко даже не удивляется протянутой руке.
– Не думал, что скажу это, но хорошо посидели, – Поттер улыбается. Его теплые пальцы чуть подрагивают, и он торопливо прячет руки в карманы.
– Ты вообще редко думаешь, Поттер. Это уже всем давно известно, – Драко притворно вздыхает. – Но вынужден с тобой согласиться, место действительно неплохое. Одно только меня волнует…
– Что? – Поттер показушно передразнивает его вздох.
– Что ты теперь окончательно расслабишься и начнешь бегать ко мне по поводу и без. Обнадежишься, что вредные слизеринцы не такие уж и вредные. Или, упаси Мерлин, вообще моим фанатом станешь, – Малфой по привычке ехидничает, и Поттер смеется.
– Я давно уже себя ничем не обнадеживаю. А про фанатов не напоминай – только-только ажиотаж улегся.
– Да ты что? – тянет Драко, а Поттер хохочет.
– Угу. Ладно, так уж и быть, обещаю не фанатеть. Но и вниманием обделять больше не буду, – и Малфой даже возмутиться не успевает, как Поттер бесшумно аппарирует. Что у него за дурацкая привычка оставлять последнее слово за собой и сбегать?! Далось ему вообще это чертово внимание! Да за кого он его принимает?!
Драко еще немного сетует на подобную несправедливость и аппарирует домой. А Поттер пусть провалится где-нибудь по дороге!
Еще раз Малфой жалеет о том, что ввязался помогать Флинту, когда опять забредает в тот самый квиддичный паб. Сегодня тут накурено больше, чем обычно, а громкие веселые голоса прорезают тяжелый воздух, как капли начавшегося ливня. Драко опять просидел в своей лаборатории всю неделю, и даже не стал удивляться непогоде. Абсолютные законы подлости и относительные – невезучести как всегда в действии. Он выбирает угол потемнее, заказывает виски и легкий ужин, а перед его столиком тут же, как по волшебству, возникает Флинт.
– Не помешаю? – спрашивает он и снимает тяжелую промокшую мантию.
– Нет, садись, – Драко даже рад такой компании. Все лучше, чем надоевшие помощники и осточертевшая зануда-Грейнджер. – Не в курсе, что тут сегодня празднуют?
– «Гарпии» порвали юго-восток, – отвечает Флинт и открывает бутылку.
Они молча пьют и принимаются за еду. Маркус, по всей видимости, только с тренировки и выглядит уставшим, а Драко настолько вымотан, что не имеет никакого желания радоваться чужим победам. Он изредка поглядывает на Флинта и тоскливо хмурится: что опять не ладно, раз уж его обычно-недовольный вид наполнен до краев глухой обреченностью и скрытой болью? Умер у него что ли кто? Или Вуд… Драко на миг пугается, пришедшей в голову мысли, но тут взгляд цепляется за мелькнувшее в толпе посетителей знакомое лицо. Пара столов в другом конце зала соединены вместе. Похоже, «Нордвинд» полным составом отмечает возвращение своего капитана, – и Драко облегченно выдыхает. Тогда что не так? Он не любит терзаться пустыми предположениями и спрашивает напрямик:
– Что опять случилось, Флинт? – он видит, как Маркус недовольно вздрагивает, откладывает вилку и тянется к бокалу с виски.
– В этот раз – ничего такого, с чем я не мог бы справиться сам, – глухо отвечает он. Чертова малфоевская проницательность обжигает не хуже алкоголя, и Маркус опять проклинает тот день, когда встретил его здесь. Может быть, они когда-то и были слизеринцами и играли за одну команду, но они никогда не были друзьями, чтобы вот так сидеть и травить друг другу байки о «тяжелой змеиной доле». В тот раз Маркус просто плохо соображал от отчаяния и безвыходности, а теперь… Не случилось ничего такого, что требовало бы вмешательства постороннего лица.