Слово Императора (СИ)

И я вдруг понял, что эта женщина вполне может вызвать во мне желание и без всякой крови Первопредка.

Впрочем, на ходе обряда это открытие никак не сказалось, и совершенно ничего не изменило. Точно так же, как много раз до этого, дряхлая старуха повторила затверженные до автоматизма слова. Она был стара настолько, что вполне могла считаться древней; она не просто проводила тот же самый обряд для Императора Шидара, но, кажется, присутствовала при заложении этого святилища.

Выверенным жестом подняла с алтаря ритуальную чашу, в которую с нависающего над алтарём сталактита капала кровь Первопредка. Уверенно и с алхимической точностью разделила тягучую почти чёрную жидкость, совершенно лишённую запаха, на два грубо вытесанных из камня кубка, поверхности которых были отполированы тысячами тысяч ладоней наших предшественников. Совсем не по-старчески сильными пальцами уцепила моё запястье и точным уверенным жестом опытного вивисектора в определённом месте надрезала кожу на строго выверенную глубину — чтобы не повредить сухожилия, но добыть нужное количество крови.

Императорская кровь редко проливается безнаказанно: при брачном обряде да при рождении наследника; ведь в жилах Императрицы после обряда течёт кровь её мужа. Как гласят старые законы, всё прочее карается смертью. Глупые законы, если разобраться; так недолго остаться совсем без ближайшего окружения и без мебели заодно. Да и женскую физиологию они почему-то не учитывают…

Но и зерно истины в этих словах тоже есть. Запах крови вожака провоцирует окружающих на агрессию. Кого-то — для защиты его власти, а кого-то — для попытки её свергнуть, даже когда этой крови — несколько крупных капель, сброшенных жрицей в чашу. Некоторое время более лёгкая жидкость просто лежала на поверхности, не смешиваясь с зельем, и за это время жрица проделала ту же процедуру с человеческой принцессой. Беззубая даже не поморщилась, когда обсидиан ритуального кинжала рассёк по-женски тонкую кожу.

Запахи смешались, и кровь в обеих чашах одновременно взбурлила багровыми искрами. Я удовлетворённо усмехнулся: хороший знак. Жрица сделала повелительный жест рукой, и я взял свой кубок, кивнув Александре. Та неуверенно обхватила тяжёлый камень обеими руками и едва заметно улыбнулась чему-то своему.

Жидкость в кубке уже не напоминала ни кровь Первопредка, ни кровь стоящей рядом со мной женщины. Почти прозрачная, испускающая едва заметный свет; сумеречное зрение плохо передаёт цвета, но я почему-то был уверен, что цвет этой жидкости напоминает либо цветочный мёд, либо молодое белое вино. А запах…

Сложный, непонятный, то отдающий морским ветром, то жгучим перцем, то корицей, — он один дурманил сильнее самого крепкого хадиша, какой мне доводилось пробовать в безмозглой юности. Я смерил старую жрицу взглядом; та стояла неподвижно, безучастная к происходящему вокруг. Александра тоже растерянно принюхивалась к своей чаше, искоса поглядывая на меня и ожидая дальнейшей команды. Пауза затягивалась.

— Ваше здоровье, принцесса, — в конце концов отсалютовал я кубком и залпом опрокинул в себя его содержимое. Даже если это яд, мы не имели права его не выпить.