Одиссея

Каждый являет быть частью искусства. Каждый искусно мыслящий, созерцанием истинного мнит выразить причастность к более высокому, лежащему вне границ понимания. Ввиду природы первичной, он, созидающий, стремит слиться с движителем незабвенного вечного, став воителем вдохновения, побуждающим к зарождению нового, являвшегося неотъемлемой первопричины. Иначе – бессмысленно.
И пусть никто ничего не понял, – рано или поздно всё-таки придётся.