Миры Уильяма Моррисона. Том 6

УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ФУТБОЛ

Наш правый гард и такл проделали брешь между двумя пятиметровыми тета гигантами из вражеской команды. Прежде чем те успели ее закрыть, я промчался мимо них, как ракета, и побежал в очковую зону. Затем услышал свисток.

— Можешь уходить с поля! — крикнул мне тренер Морли. — С этого момента ты в университетской команде.

Сняв шлем, я ухмыльнулся. В семье меня всегда считали недомерком. Мой отец был почти четыре метра ростом, мать — три с половиной, а я — едва ли три. Среди капп это делало меня карликом. Вот почему меня охватил трепет, когда я узнал, что смогу получить место в команде «Пацифика» и соревноваться с игроками нормального роста.

В то время, о котором я пишу, существовало только четырнадцать различных рас людей, не считая различных подрас. Они все отличались по росту, весу и силе. Возможно, если бы меня классифицировали по новым стандартам, я стал бы высоким эпсилоном, а не низкой каппой. Но раз уж вся моя семья и родственники являлись каппами, было вполне естественно, что меня причисляли к ним. Во всяком случае, я знал, как играть против более высоких соперников.

Кто-то похлопал меня по спине, чуть пониже лопатки. Я посмотрел вниз. Это был университетский квотербек Дональд Майерс, двухметровая альфа.

— Отличная работа, Джефф, — поздравил он. — Я рад, что у тебя все получилось.

Я знал, что он говорит искренне, и это порадовало меня.

— А… разве это важно? — спросил другой альфа, стоящий рядом с Дональдом.

Это был профессор Хорас Майерс, отец Дональда. Он преподавал парахимию в Полярном Техническом Университете, поэтому знал о мире, в котором жил, не больше других профессоров, а, возможно, даже меньше. То, что он работал в самом крупном земном университете, казалось, никак не исправляло эту ситуацию.

— Конечно, важно, профессор Майерс, — ответил я. — Членство в команде позволит мне учиться бесплатно. Кроме того, я смогу свободно принимать таблетки, улучшающие память, позволяющие сидеть на лекциях и впитывать знания, просто слушая преподавателя. Еще университет будет оплачивать мне пищевые таблетки в расчете на шесть тысяч калорий в день, что достаточно для любого человека, как бы усердно он ни работал.

— А как насчет устройств, помогающих в учебе?

— Теперь мне нельзя учить химию или физику во сне, — сообщил я. — Это помешало бы моему отдыху и оказало бы негативное влияние на игру.

— Звучит разумно, — согласился профессор. — Обучение во сне всегда казалось мне методом для лентяев. Такие знания быстро улетучиваются.

С трибун спустилась девушка альфа, Дональд Майерс извинился и отошел. Мы с профессором Майерсом улыбнулись друг другу. Это была Лана Брайс, одна из наших самых красивых чирлидерш. Если определенное препятствие исчезнет с ее пути, она скоро станет миссис Майерс. Препятствием, разумеется, являлся Уиллис Крэйн.

— Я смутно помню, что мой прадедушка как-то рассказывал об игре под названием футбол, — рассеянно сообщил профессор Майерс. — Он никогда не видел ни одного матча, но слышал о них. Однако, тогда я был ребенком, а он — уже стариком. Походило ли это древнее развлечение на то, во что вы играете сейчас?

— Наша нынешняя игра произошла от той, что была популярна в вашем детстве, — ответил я. — Когда появились разные виды людей, пришлось изменить правила. Для игроков линии, в основном, важна сила, поэтому выбирают тет. Они едят то, что стимулирует гипофиз и выработку определенных гормонов, это делает их немного выше обычных тет, рост которых, обычно немного превышает четыре метра. Наши лайнмены — пятиметровые гиганты. Больше они вырасти не могут, дальнейшее стимулирование гипофиза приведет лишь к потере сил.

— Я и сам это знаю, я же все-таки профессор парахимии, — обиженно сказал Хорас Майерс.

— Ну, беки — это обычные каппы, — поспешно добавил я. — Не такие крупные, но сильные и способные выдерживать мощный прессинг. Но вот квотербек — это всегда альфа, потому что он должен быть ловким и быстрым.

— А игровое поле?

— Триста на сто метров. Пластиковый мяч достигает шестидесяти сантиметров по длинной оси. Старая система устных сигналов стала совершенно непригодной — их невозможно передать в свалке. Поэтому в шлемах у нас есть радиоприемники, настроенные на частоту квотербека.

— Как интересно, — пробормотал профессор, словно уже забыл, о чем идет речь.