Канун всех святых (СИ)

Сейчас мне двадцать один, без всяких ведьмовских хвостов, и из всех четырёх стихий, что нам доступны, я овладела лишь водой. Хотя, я особо и не старалась это делать, ведь покинув Англию спустя пару месяцев после восемнадцатилетия и научившись зачаровывать листья деревьев в деньги, мне было не до этого. А вступать в ковен, что был мне доступен даже после смерти родителей, я не хотела.

Я поступила в университет в Швеции и сняла двухэтажный домик в одном из спальных районов, рядом с лесом, из которого мне наконец-то удалось выбраться. Взмахиваю рукой и капли мелкого дождя начинают огибать меня, позволяя не намокнуть, что не скажешь про детей, бегающих с ведерками и выпрашивающих сладости.

Спокойно иду по каменной дорожке, пока Габриэль вертится у меня под ногами, как в тот день, когда он появился на пороге. У каждой ведьмы должен быть свой фамильяр. И как же я была рада, когда увидела это белое нечто, что смотрело на меня своими темными глазами. Он помогает мне в обучении и очень хорошо запоминает дорогу до дома, ещё из плюсов: он отличный собеседник и его можно поместить в любой предмет, спокойно пронести с собой. Однако, мой кот слишком наглый и предпочитает прогуливаться в своём привычном для людей облике. Хотя иногда он меня пугает, приобретая образ низшего демона.

— Твою мать! — спотыкаюсь о свою же ногу, громко выкрикивая ругательства, а из корзинки выпадает пару ягод.

Всё же я самая отстойная ведьма.

Наклоняюсь, чтобы подобрать веточки, но перед носом возникает пара грубых чёрных ботинок, вынуждая поднять взгляд и встретиться с игривыми голубыми глазами.

Его ещё не хватало.

Игнорирую этого упёртого барана, что всё ещё стоит у меня на пути, и спокойно закидываю ягоды обратно, мысленно накладывая проклятья на парня.

— В Хэллоуин нужно собирать конфеты, а не гроздья рябины, Харрис, — насмешливо тянет шатен.

— Я хотя бы не хожу весь год в костюме клоуна, Нильсен, — вскидываю подбородок, гордо покинув его общество.

Александр Нильсен — индюк. И этим все сказано.

Его голубые глаза часто встречаются с моими зелёными, а его прямой нос, часто лезет в мои дела. Он мой сосед, за которым я невольно наблюдаю, пока тот разминается на своём заднем дворе, сверкая подкаченным телом, вынуждая истекать слюнями, и чуть ли не бить себя по лбу.

Не отрицаю, он чертовски привлекателен для простого смертного, но к красоте ему добавили отстойный характер. Не знаю, при виде Александра я вечно попадаю в какие-то неловкие ситуации, словно они магнитом притягиваются ко мне.

Все наши отношения выстроены на взаимном рыканье друг на друга, когда видимся на улице или в университете, да даже поход в магазин может закончится ссорой с этим идиотом.

Однако, от одного я не могу избавиться: какую бы ненависть я не испытывала, я чертовски его хочу. Хочу, как какую-то вещь или игрушку. Хочу на уровне инстинкта и чувства, что он мне нужен.

Закрываю за собой дверь и скидываю с себя ботинки, с грохотом поставив плетёную корзинку в прихожей. Вешаю плащ и невольно засматриваюсь на себя в зеркало, дёргая замершим носом, что покрыт веснушками, и поправляя темные до плеч волосы, растрёпанные ветром.

До полуночи остаётся каких-то двадцать минут и нужно быстрее очистить свой будущий инвентарь, но стук в дверь заставляет чертыхнуться и оставить это занятие на пару минут.

— Святые гарпии, чего тебе? — резко спрашиваю, когда вижу Нильсена в дверном проёме.

— Сладость или гадость? — он широко улыбается, засунув руки в передние карманы темных джинс, игнорируя сильный ветер, из-за которого низ его длинного пальто колышется.

Что-то щёлкает в голове, и я хватаю парня за руку, потянув в дом.

— Тебя, — проговариваю и сразу целую его, пока Александр захлопывает дверь, отвечая на мои движения сквозь улыбку. Понимаю, что это однозначно мой шанс получить желаемое, поэтому отрываюсь от пухлых губ, когда мы вплетаем в мою спальню на втором этаже, и тихо шепчу ему в ухо короткое любовнее заклинание: — Твой покой я заберу, пока голод свой не утолю.

Отстраняюсь, следя, как голубые глаза затягиваются чернотой и ликую внутри, не только от того, что колдовство сработало, но и от того, как быстро. Значит, Нильсен сам меня желает.

Тяну руки к пряжке его ремня, когда парень стягивает с меня бордовый свитер и начинает покрывать поцелуями шею и ключицу, прикусывая кожу и точно оставляя на ней красные отметины.

Александр ловко подхватывает меня на руки, кинув на кровать, от чего я подпрыгиваю на мягком матраце, весело улыбаясь.

— Смешно тебе? — прикусываю губу, смотря, как он скидывает с себя чёрную водолазку и джинсы, кидает пакетик с презервативом рядом со мной.