По лазоревому ветру

Конь стремительно, но одновременно мучительно медленно приближался. Мужчина попытался отшатнуться в сторону, но тело не слушалось его: взгляд зелёных печальных укоризненных глаз из-под опалённых ресниц опалял холодом и приковывал к земле, не давая шансов на спасение.

Мужчина хотел окликнуть наездника, чтобы тот увёл коня в сторону, но каждый раз, когда он попытался закричать, его рот лишь беззвучно открывался: тяжёлый ком в горле не давал ему произнести ни звука.

Было неясно, сколько прошло времени, прежде чем конь настиг его и ударил передними копытами в грудь, тем самым повалив на землю. Но ни конь, ни эльф, ни, тем более, девушка не обратили внимания на это. Изменилось ли что-то во взгляде зелёных глаз, человек заметить не успел, так как под тяжёлыми копытами коня его грудная клетка, а так же рёбра и прочие кости, попавшие под удар, затрещали. Он закрыл глаза и почувствовал невыносимую боль и тяжесть, а потом резко стал падать в бесконечную пустоту, пока не проснулся в холодном поту от собственного оглушительного крика.

Этот сон снился ему вот уже почти пять лет. Он знал его наизусть, и иногда ему даже удавалось во сне понять, что это сон, однако это ничуть не помогало: было так же страшно, так же  реалистично больно. И, что самое главное, так же ничего нельзя было изменить.

Так повторялось из раза в раз. То этот сон оставлял его на несколько месяцев, то мучил несколько ночей подряд. Молодой мужчина знал причину этого кошмара, но это тоже ничуть не помогало ему: жуткое сновидение навязчиво повторялось, и мужчина было смирился с тем, что так будет теперь всю его жизнь.

 Но сейчас этот сон приснился ему в последний раз, по крайней мере, таким. Была в этот раз у этого сна и ещё одна особенность: когда мужчина проснулся, ощущая на теле холодный липкий пот, боль в груди не исчезла. Обычно после пробуждения от кошмара он тяжело и глубоко дышал, пытаясь вернуться мыслями в реальность, но сейчас никак не мог вдохнуть полной грудью. Несколько минут он ничего не мог понять, пребывая где-то между сном и явью, но потом, более-менее придя в себя, он открыл глаза и обнаружил, что прижат к земле чьей-то ногой в тяжёлом сапоге, сдавливающим грудь.

Ему не потребовалось много времени, чтобы вспомнить, где он и что с ним, и подумать, что лучше бы конь и вправду растоптал его несколько минут назад.

***

4,5 года назад, близ города Оуил

Она бежала по влажной траве, и потому её ноги временами скользили, и она падала, но быстро поднималась и продолжала бег. На пути её распростёрлось болото, которое приходилось преодолевать, не обходя препятствия – шум погони не давал времени на раздумья. Ноги увязали в трясине по щиколотки, и приходилось тратить драгоценное время, чтобы с усилием выдёргивать их из мягкого чавкающего плена. Одна, а потом и вторая сандалия осталась в трясине, и потому девушка бежала уже босиком. Это в чём-то упрощало её продвижение вперёд, а в чём-то сильно усложняло – лесной мусор, колючие шишки и сухие ветки норовили проткнуть ноги и больно впивались в кожу. Но ей было не до этого - следовало ускориться, но никак не выходило: лес словно нарочно не давал возможности пробираться по нему быстрей. Да ещё не добавлял оптимизма виднеющийся впереди полуутонувший давно погибший лось, явно по неосторожности провалившийся в топи. К лосю приближаться совсем не хотелось: от него воняло так, что она даже отсюда чуяла. Явно он умер давно, но не стоило приближаться к нему хотя бы потому, что вокруг этого несчастного животного и вправду были опасные места. Сгинуть в болотах не казалось столь уж страшной перспективой для бегущей девушки. А вот оказаться пойманной очень не хотелось, так что завязать в болоте она себе позволить не могла.