Кто же этот Малатеста без своего бронекостюма? Ни много, ни мало: Антихрист, безумный распутник и выдающийся убийца. Человек прожил интересную и насыщенную жизнь, умудрившись выделиться даже на фоне кровавого и золотого конфетти Ренессанса.
О, Ренессанс… Лихие тысяча четырехсотые в Италии — смертельная и постыдная страсть, кровь на клинках наемников, чад от костров с еретиками, вызывающий безумие яд в прекрасных винах и безудержный до отвращения разврат — да, о Итальянском Ренессансе можно говорить много. Но к черту ностальгию, вернемся к Малатесте.
О покойнике плохо нельзя, но тут особый случай. Хотя, всё, что о нем можно было сказать плохого, уже сказали еще при его жизни. Многие говоруны после этого померли. Прямое следствие, если вы понимаете о чем я. Строго говоря, почти единственный, кто смог сказать Малатесте пару гадостей и остаться в живых — Папа Римский, хотя тут надо упомянуть несколько нюансов, включающих место имения. Если вы понимаете, о чем я.
Ладно, я вас наверняка запутал. Но, если интересно, садитесь поудобнее, налейте себе вина, и я расскажу вам историю об одном интересном человеке, чья жизнь могла бы затмить практически любой приключенческий роман.
Родился Сиджизмондо в 1417 году, в городке Бреши. Папа у Малатеста был Пандольфо III и, что ожидаемо, тоже Малатеста. Он правил городком Фано и был, разумеется, кондотьером. Почему — разумеется? Ну, время такое. Надо понимать, что Италия того времени представляла собой довольно мутное образование. Да, собственно, если уж смотреть правде в лицо, как страна Италия оформилась только при Бенито Муссолини. А уж тогда, в 1400-е, итальянцы даже и не пытались. После развала Римской Империи, Италия Рима, бывший центр, медленно скатывалась, пока, наконец, не превратилась в Италию Ренессанса. Десятки, а может и сотни местечковых образований, некоторые независимые лишь формально, другие независимые по факту, преследовали свои цели, грабили соседей, объединялись против крупных врагов и рвали на куски тех, кто слабее. Посередине сидел Папа и пытался всю эту кашу сожрать в себя. Одновременно с ним в дело активно вмешивались две супердержавы того времени — Испания и Франция. Вмешивались не только финансово и политически, но и бесстыдно вторгаясь экспедиционными корпусами.
Разумеется, в такой сложной обстановке, растет потребность в кризисных менеджерах. Нанимались они, как правило, сразу со своей командой и назывались по-итальянски кондотьерами. И, как увлеченные профессионалы своего дела, эти ребята зачастую находили себе не только финансирование от крупных инвесторов, но и нишу, так сказать, «на земле».
В общем, шел активный передел собственности, и прав был тот, у кого была сила. Или наоборот.
