Культ [litres][The Cult]

Любовь поставила ведро с зерном на землю и следом за мамой и сестрой подошла к амбару.

Смирение обхватила себя руками. Зеленое платье и грязно-коричневые башмаки совсем ее не красили. Мама обняла Смирение одной рукой и притянула к себе. Любовь смотрела на них краем глаза и слушала громкий сердитый голос. Папа. Злится. Снова.

Мамино лицо исказила недовольная гримаса.

— Любовь, оставайся здесь.

Любовь не послушалась и шмыгнула в амбар.

Папины щеки покраснели, как помидоры. Дрожа от ярости, он тыкал пальцем в дядю.

— Ты неадекватный.

Дядюшка Спаситель снисходительно улыбнулся папе. Он был намного выше. И шире. Как бык, возвышающийся над теленком.

Как всегда, дядя говорил спокойно и вежливо.

— Если тебе тут не нравится, Дэвид, уходи. Тебя никто не держит. Кроме того, ты, наверное, прав. Ты гордый человек. Тебе претит жить за чужой счет. Я только прошу дать Милости решать самой. Позволь ей остаться, если она хочет.

Папа рассмеялся лающим смехом.

— Еще раз назовешь ее так, и я…

Дядюшка Спаситель развел руки и улыбнулся. Он сделал шаг к папе, сокращая расстояние между ними.

— И ты что? Ударишь меня? Что ж, хорошо. Если тебе это нужно, чтобы выплеснуть пагубную ярость, вперед. Ударь меня. Все, чего я хочу, чтобы все жили здесь в мире и гармонии, но, если насилие помогает тебе справляться с гневом, пожалуйста, сделай это.

Любовь смотрела во все глаза, ей не терпелось увидеть, что станет делать папа.

Он покачал головой и пнул солому. Развернулся, словно собираясь уйти, но потом бросился к Дядюшке Спасителю и впечатал кулак ему в лицо. Дядя качнулся назад и упал на спину. Мама с криком рванулась вперед, оттолкнув Любовь в сторону. Папа оседлал Дядюшку Спасителя, одной рукой взял его за шею и ударил еще. На этот раз из дядиного носа брызнула кровь. Он перекатился на бок, и алая жидкость закапала на земляной пол. Мама снова закричала, когда папа ткнул дядю лицом в кровь на полу. Он что-то прошептал на ухо дяде, потом встал, отряхнулся и зашагал к двери, но мама схватила его за рубашку.

Любовь смотрела на них, сердце ее учащенно билось.

Папа резко развернулся. По его щекам текли слезы. Он побледнел и запачкался, тело била дрожь. Он быстро обнял Смирение и маму, потом отстранился. Любовь смотрела на него умоляющими глазами, но он даже не взглянул в ее сторону.

Любовь моргнула. Раз, два.

— Если ты нас любишь, то останешься, — сказала мама.

Папа не отреагировал на ее слова и вышел из амбара.

Любовь забрела на пастбище и опустилась на колени во влажную от росы траву. Колени покрывали подсохшие корки. В трещинки забилась грязь, но Любовь не чувствовала боли. Прохладный воздух пробирал до костей, солнце наполовину скрылось за облаками, похожими на дохлых овец. Тело под хлопковым платьем покрылось мурашками, но она не чувствовала холода.

Дрожащими пальцами Любовь погладила лепестки мака. Цветок был красным, как кровь. Крови было много. Пол амбара пропитался ею, запах проник в нос, в горло и в живот, словно невидимая красная дымка.

Желудок заурчал. Отвернув крышку стеклянной банки, Любовь выгребла остатки темно-синего джема, слизнула его с пальцев и замерла, когда до ушей донеслось жужжание.