Единая энергия любви

Осужденные негромко переговаривались между собой в своих тесных и душных камерах, создавая из Ямы подобие жужжащего улья. Когда из некоторых клеток слышались редкие крики, ругань, приглушенные звуки и стоны, охранники, громыхая оружием, тяжело шагали по металлической решетке пола, по пути выхватывая мощными фонарями уставшие, изможденные или испуганные лица в камерах. Притихшие осужденные понимали — тот, кто кричал и стонал, уже не займет свое место в транспортировщике никогда. Потом охранники брезгливо тащили за собой по коридору пластиковые мешки.

— Не дрейфь! — весело сказала потрепанная женщина со слипшимися от грязи волосами, бесцеремонно толкнув сидевшую с ней рядом девушку, почти еще девчонку. — Может, повезет, и в лагере ты попадешь к хорошему хозяину. Тебя как зовут?

— Франческа, — с трудом сглотнув ком, ответила девчушка и шмыгнула носом.

Зареванными глазами она обвела тускло освещенную клетку, чтобы увидеть обреченные и отстраненные лица пяти узниц, развеселое неунывающее лицо соседки и ничего не выражающее лицо девушки, сидящей на полу.

— Ну, куда тебя определили? — не могла угомониться женщина. Она без умолка трещала на протяжении всей ночи.

— На Исту, — промямлила Франческа.

— Значит, летим вместе! — хохотнула грязноволосая. — Держись меня, авось, не пропадем.

— Повезло! — кто-то завистливо вздохнул. — Меня на Лют.

— Не известно, что лучше — пустынная пылающая Иста или скованный льдом Лют, — ответствовала другая, почесывая себе живот. — Меня вообще отправили гнить в болотах Альвиции! Проклятые выродки! Ненавижу!

— Эй, — женщина с грязными волосами носком туфли слегка ткнула девушку, сидевшую несколько особняком от них, — а ты куда летишь?

Молчание послужило ей ответом. Девушка в комбинезоне военного космолетчика никак не отреагировала на обращение. Она сидела, подтянув к себе колени, вытянув на них руки и откинув коротко стриженную и явно крашеную голову к стене. Глаза ее были закрыты.

— Что, — начала распаляться другая с синяком на подбородке, — думаешь, лучше нас, если была пилотом?! Считаешь нас отбросами, да?!

— Ей светит Лета, — зашептал кто-то из соседней камеры. — Сама видела, как ее клеймили лемнискатой.

Испуганный, возмущенный визг на миг наполнил притемненную камеру.

— Лета?! Это значит, что ты — из анормов?! Урод! Тебе нельзя жить среди людей!

Раздавшееся шуршание и возня свидетельствовали о том, что от девушки отодвинулись все, кто мог и на такое расстояние, на какое позволяла их клетка. И, вероятно, сами ужались до небывалых размеров, чтобы только не коснуться ее.

Рина Стриж злобно фыркнула в потолок и снова застыла с кривой ухмылкой на губах, умело пряча свое состояние — было трудно отходить от нескольких ударов электрошокера и еще какого-то сильнодействующего седативного препарата. Во рту было сухо, ужасно болела голова, пульсировало в висках, ныли все мышцы. О том чтобы применить свои способности не было и речи — две неудавшиеся трудные попытки элементарно ухватить энергетическую нить сначала одной, потом второй соседки, вызвали настоящую агонию в организме. Место, куда лазером была нанесена метка в виде петли бесконечности — лемнискаты — немилосердно горело огнем и зудело. Рина сжала губы — анормов всегда клеймили именно лемнискатой, в знак того, что они обречены на вечность и забытье, в то время, как другим наносили простой прямоугольник. Хотя… в сущности, конец у всех преступников, как известно, один.