Молчание

— По дому соскучилась — страсть. Да и холодно у вас тут чисто в погребе. Зябко…

— Шутите что ли? — удивился заведующий терапевтическим отделением — У нас топят так, что я готов до рубашки раздеться.

— Это у вас. А у нас в палате холод нестерпимый. Я вон и кофту одела, и одеялом накрылась, и все одно…

Максим Викторович протянул женщине градусник и ласково, но твердо сказал:

— Идите, моя хорошая, в свою палату. Измерьте пока температуру. А я минут через десять к вам загляну, и мы обо всем с вами поговорим.

Мария Ивановна послушно взяла градусник и тихо удалилась. Магамединов снял трубку телефонного аппарата и после первого длинного гудка нажал кнопку с цифрой «четыре».

— Аллочка, — обратился он к старшей медсестре. — Измерь давление у Сарнацкой и вколи ей успокаивающее. Потом передай всем, что собрание сегодня переносится на десять часов утра.

Максим Викторович переключился на городской и дождался, пока его жена поднимет трубку.

— Катя, как доехала?.. Все нормально?

— Ну, раз с тобой разговариваю, значит все тип-топ.

— Слава Богу, а то я что-то разволновался.

Катя не выдержала и звонко засмеялась:

— А ты каждый день в одно и то же время волнуешься, дорогой. Слушай, это у нас семейная традиция уже. Семнадцать лет живем — и каждое утро ты волнуешься. Вот, что я тебе скажу: это любовь, Максимушка. Между прочим, я тоже волнуюсь регулярно, когда ты по вечерам в своей больнице задерживаешься.

— Ну, пожужжи, пожужжи, еще немножко, — заулыбался в трубку Магамединов. — Так приятно слышать твой голос.

На что Катя ему сразу же ответила:

— Приходи сегодня пораньше, пожужжим вместе.

Где-то в середине разговора дверь в его кабинет без стука открыла Елена Степановна Круглова. Маленькое помещение заполонил приятный запах духов и дорогой косметики. Она прошла мимо заведующего терапевтическим отделением, села на диван и включила электрочайник.

«Вот же, террористка, — пронеслась мысль в голове Магамединова. — Ну, как на это все реагировать? Ущипнуть за задницу или сделать строгий выговор?» Только утро началось, а у него мысли теперь будут только об одном.

— Ну, все, любимая, до встречи! Мне пора руководить. Целую! — попрощался с женой Максим Викторович и положил трубку.

— Привет! — произнесла симпатичная женщина лет тридцати с хвостиком, положив ногу на ногу. — Я чаю попью и пойду работать.

— Попей, — медленно протянул заведующий и уставился на открытые колени Кругловой.

— Максим, у тебя с женой давно секс был?

— А? — резко покосившись в сторону, опомнился Магамединов. — Сегодня утром.

— Не вериться что-то.

— Прости. Сколько работаю в больнице, столько и ловлю себя на мысли, что женщины в белых халатах — это лучшее средство от импотенции.

— И это говорит муж моей сестры. А ты не боишься, что я тебя Катюшке сдам?

— Не боюсь я тебя, Ленка. Если б хотела сдать, то давно бы сдала. Вот скажи, родственница, с кем мне тут еще поговорить, как не с тобой, а?