Огнеяра
Погода была изумительная. Я вообще люблю начало осени, а уж подобрать лучшее время для дальней дороги и вовсе невозможно; при условии, конечно, что удастся добраться до цели до затяжных дождей и холодов. Солнце ещё греет, но нет удушающего летнего зноя, и лёгкий ветер ласково треплет ткань одеяний и гриву коня, — благодать!
Проще говоря, Солнцеликая ещё не повернулась к миру тем местом, к которому крепится хвост, но и пристальным взглядом не сверлит. Самое время начать какое-нибудь полезное и долгое занятие без риска в самый неподходящий момент привлечь внимание грозной богини. Потом будет долгая зима, а к весне можно или управиться со всеми делами, или поставить их твёрдо и уверенно, как будто всегда так было. Солнцеликая — настоящая женщина, доверчивая и обладающая девичьей памятью, перехитрить её не так уж трудно. Главное, делать это ласково и без грубости. А вот летом, в её время, всё должно быть тихо, мирно и размеренно, к чему очень располагает длинный день и палящее солнце. Зеленеют засеянные поля, благоденно жиреет скот, пишутся письма, плетутся ковры и интриги. Даже войны к лету стараются прекратить или, по крайней мере, свести к позиционному сидению.
По той же причине, кстати, и свадьбы стараются играть осенью — чтобы к весне у молодых всё устаканилось и сложилось. А ещё чтобы Солнцеликая не позарилась на чужого мужика. Но это уже так, между нами, девочками; мужикам такие соображения без надобности.
В общем, очевидно, что другого времени для исполнения договора князья выбрать не могли. Огнегривой плевать, что княжна уже две трипты лет как просватана, и жених из политических соображений честно ждал её все эти годы. Он, говорят, и так нечеловечески хорош; а уж если Солнцеликая прослышит, что претендентка на подходе, — привет далёким предкам. Она баба с характером, мстительная и до мужиков охочая, особенно — до чужих, так что житья молодым не будет.
Жалко, я никогда не узнаю, чем думала и на что рассчитывала моя матушка, когда называла дочь в её честь Огнеярой.
Подобные мысли вяло ворочались в моей голове уже который час, то сворачивая на созерцание природы, то углубляясь в философские размышления. Конские копыта звонко цокали подковами по стёртой брусчатке Старой дороги, навевая сонливость и располагая к расслабленности. Кажется, не только меня; над обозом вообще висела ленивая тишина, все кто мог — дремали.
Хотя нет, увы, не все.
— Где твои дозорные? — вырывая меня из мирного безделья, прозвучал почти над ухом низкий голос с чувственной хрипотцой, будоражащей слух и некоторые органы, не предназначенные природой для восприятия звука.
Начинается. Песнь о страданиях Двуединого, стих три тысячи сорок восьмой. В смысле, где-то я уже что-то таким тоном сказанное слышала, и не один раз.
Я нехотя открыла глаза и скосила взгляд на пристроившегося рядом всадника.
Варс Чёрный Коготь. При всех его недостатках — хорош, стервец, взгляда не отвести! Глаза карие, с прищуром, черты лица — рубленные, но при этом странно гармоничные, на подбородке слева — шрам. Пепельного цвета волосы собраны в косу. А разворот плеч, а ширина грудной клетки, а руки какие, а задница — м-м-м! Отдалась бы под ближайшим кустом, да только, боюсь, не поймёт он такого душевного порыва. Волки — они в принципе довольно занудные типы, а этот ещё и альфа на всю голову, особо доверенный посланник своего князя и вообще то ли дядя ему, то ли кузен. В общем, мечтать не вредно, но держаться лучше подальше.
— А что? — поинтересовалась лениво, выдержав недлинную паузу.
— А то, что на тракте целые караваны пропадают, — сквозь зубы процедил волк, буравя меня взглядом.
— Какая неприятность, — грустно качнула я головой и приподнялась на стременах, демонстративно пересчитывая взглядом поголовье своих девчонок. — Да нет, все на месте, спасибо за заботу, — плюхнувшись обратно в седло, улыбнулась светло и ласково, со всей доступной искренностью. Варса слегка перекосило, но выдать ответную улыбку он всё-таки сумел. Подозрительно похожую на оскал, но что с волка взять?
