Я не твоя собственность

Я хмурюсь. Во-первых, я не знала, что одним из ее клиентов является босс русской мафии. Необходимо задать ей пару вопросов по поводу этого, но позже, не сейчас.

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— Можешь заменить меня?

Я решительно отрицательно качаю головой.

— Неа. Однозначно нет. Тебе придется сказать боссу мафии, что ты не можешь его обслужить.

— Я не могу этого сделать, — рыдает она. — Одним из пунктов в договоре о конфиденциальности, который я подписала, значилось, что я никогда не отменю ни одного сеанса, и я согласилась на это, если только вопрос не будет касаться жизни или смерти.

— Да? — я выгибаю бровь. — Он заставил тебя подписать соглашение о конфиденциальности?

Она недовольно отвечает:

— Да.

— Какой человек вносит такие необоснованные пункты в соглашение со своей массажисткой? — спрашиваю я, искренне удивляясь.

— Далия, — в отчаяние кричит она. — Ты можешь сосредоточиться, пожалуйста. У меня осталось мало времени.

— Все просто. Делай массаж боссу мафии, а я скажу твоей богатой клиентке, когда она придет, что ты ей сделаешь бесплатный массаж на следующей неделе.

— Нет, она не сможет прийти на следующей неделе. Она живет далеко, и она страдает от болей и ей действительно нужна моя помощь.

— Тогда скажи боссу мафии, что ты не можешь сделать ему массаж, потому что у тебя ситуация, связанная с вопросом жизни и смерти.

— Ты хочешь, чтобы я солгала Зейну? — недоверчиво спрашивает она.

— Если его так зовут, то да, — спокойно отвечаю я.

Она заходит в комнату и начинает расхаживать по небольшому пространству, как зверь в клетке.

— Я не собираюсь врать ему. Он узнает, что я солгала, — она останавливается и смотрит на меня. — У него самые холодные и проницательные глаза, которых тебе никогда не приходилось видеть. Такое впечатление, что они видят тебя насквозь.

Я смеюсь.

— Я не могу поверить, что ты это говоришь.

— Я серьезно, Далия. О том, чтобы соврать не может быть и речи.

— Ну, тогда ты должна будешь соврать богатой сучке.

— Ты что не слышала меня? Она страдает от болей. О, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Ты заберешь мой гонорар, и я буду у тебя в долгу.

— Нет, — отчетливо говорю я. Мне кажется совершенно очевидно, чтобы решить ее проблему, стоит просто отменить визит русского парня.

— Я буду целый месяц мыть посуду, — вдруг заявляет она.

Я молчу. Хммм, отрицательно трясу головой.

— Я буду мыть посуду и убирать квартиру целый месяц.

Я решаюсь спросить:

— Даже туалет?

— Да, и даже ванную комнату, — тут же подтверждает она.

— Я бы с радостью помогла, но…

— Два месяца, — говорит она с решительным блеском в глазах.

Мои брови взлетают вверх. Я открываю рот, и она выпаливает, не давая мне сказать.

— Целых три гребаных месяца.

Сказать, что я не соблазнилась, было бы неправдой. Я ненавижу убираться в ванной комнате. Я очень тронута тем, что она предлагает, но я не могу на самом деле принять ее предложение, даже если бы она предложила целый год убирать ванную комнату.

— Господи, Стелла. Просто остановись. Знаешь, я с удовольствием приму твое предложение, но я просто не могу делать массаж так, как ты. Я примерно знаю основы, но ты говоришь, что богатая сучка испытывает боли. И мы с тобой прекрасно знаем, что я просто нанесу ей своим массажем еще больше вреда, чем пользы, и вместо того, чтобы рекомендовать тебя своим блистательным богатым друзьям, она не скажет ничего хорошего.